– Всё просто: я возвращался из аэропорта, решил немного прогуляться, а тут ты. – Иван приподнял кубок. – Твоё здоровье.
– И твоё. Так много книг, – Онегин обвёл восхищённым взглядом стеллажи. – Ты – писатель?
Иван пошевелил пальцами в воздухе.
– Отчасти. Редактор. Но это скорее так, одно из моих увлечений, которые приносят мне деньги. Я не работаю.
– А так можно? – жадно подался вперёд Евгений.
– Иногда – да. Мой названый отец оставил мне в наследство одно издательство в Санкт -Петербурге. Приходится делать всё возможное, чтобы оно не загнулось. Книги, знаешь ли, сейчас мало кому интересны. – Иван усмехнулся.
– По тебе и не скажешь.
– Я – особенный случай, – чуть улыбнулся мужчина. – А чем увлекаешься ты?
Онегин задумался. Нужно было ответить так, чтобы не показаться Ивану человеком со странностями.
– Мне нравятся фильмы, лошади, читать… Да всё, как и всем, наверное.
За беседой незаметно прошла половина ночи. За эту же половину ночи Иван и Женя успели уполовинить часть винного бара гостеприимного хозяина и ни о чём не жалели. Иван рассказывал о том, что часто путешествует, о том, что любит историю и старину, Женя же в какой-то момент расслабился и спокойно стал говорить о том времени, которое для него было более привычным. Когда они допили последнюю бутылку красного, Иван вдруг рассмеялся и хлопнул себя ладонями по бёдрам.
– Мне нравится. Мне нравится всё, о чём мы с тобой здесь толковали, Женя. Я давно не находил такого интересного человека. Спасибо тебе. В этом мире скучных зануд разговор с тобой как глоток свежего воздуха. У меня есть к тебе деловое предложение. Я знаю, как решить твои проблемы, а взамен просто продолжим наше общение.
– К чему ты клонишь? – не понял Евгений.
– Ты можешь снимать у меня комнату. Будешь присматривать за этой квартирой, когда я в отъезде. К тому же, если мне понадобится приватное пространство, у меня всегда есть ещё одна квартира в Москве. С работой, я думаю, я тоже смогу тебе помочь.
– Иван, но с чего это? Мы едва знакомы. – Онегин не верил своим ушам.
– Считай, что я очень одинокий человек, который скучает по интересному общению. Я давно подумывал сдать кому-нибудь комнату, не из-за денег, а скорее ради ощущения живой души в этом бетонном пространстве. А ты человек неплохой. Не понравится моё соседство – всегда сможешь вернуться к своей родне.
Недолго думая, Онегин кивнул и протянул Ивану ладонь.
– По рукам.
Мэл пришла в школу с совершенно больной головой, улеглась на парту и принялась просматривать новости в телефоне. В основном криминальную хронику, ожидая увидеть чудовищные заголовки об убийстве, похищениях и человеке с потерей памяти. Об Онегине не было вестей уже десять дней.
Беспокойство подруги заметила Виолетта.
– Эй, ты который день смурная. Что случилось-то? – участливо спросила она.
– Женя пропал. Я не знаю, как и куда, но я чувствую себя в этом виноватой. Я пилила его, хотела, чтобы он быстрее нашел работу, и он пропал… – потерянно ответила Мэл.
– Ой, прям история типичной парочки: ты пилила – он пропал… так, может, он просто завёл себе любовницу постарше? – легкомысленно предположила Виолетта.
– Ви! – гневно воскликнула Мэл.
– Шучу, – тут же примирительно вскинула ладони подруга. – А в полицию заявление подавали?
– Да. И план «Перехват», как всегда, результатов не дал…
– Я не буду пытаться дежурно тебя поддерживать и говорить, что «всё образуется», потому что это тупо. Но, может и правда, всё не так плохо?
Прозвенел звонок, но вместо привычной Любер в кабинет вошёл завуч и с ним ещё один мужчина, незнакомый. Класс встал.
– Так получилось, что Любовь Ильинична приболела, и с сегодняшнего дня неопределенное количество времени у вас будет преподавать новый учитель, Павел Петрович. Знакомьтесь. Павел Петрович, если эти ос… очень бойкие детки будут вас беспокоить, обращайтесь сразу ко мне. Впрочем, с вашим опытом работы проблем возникнуть не должно.
Мэл присмотрелась… и прикрыла рот рукой.
Павел Петрович выглядел как настоящий аристократ, сбежавший прямиком из девятнадцатого века. На нём была накрахмаленная белоснежная рубашка и тёмно-синий жилет, на шее красовался красный шёлковый платок. Короткие седые волосы отливали тёмным блеском, а лицо отличалось чёткостью и выразительностью черт. Он сел за стол, достал из своего портфеля медную кружку и термос и налил себе кофе. Ряды начали удивлённо перешёптываться.
– Вероятно, вы думаете, что я очередной нудный старый пёс, который будет учить вас литературе и русскому языку в соответствии с требованиями нашей прекрасной системы образования… и вы абсолютно правы. А может быть, и нет. Начнем с простого. Вот вас, сударыня за второй партой, – обратился он к рыженькой девочке, – смущает то, что я пью кофе на уроке. Однако я не запрещаю и вам делать то же самое.
– А водку можно? – попытался схохмить главный классный заводила Виталик.
– Можно. Вперёд, молодой человек. Раньше в твоём возрасте юноши служили, воевали и умирали, подумаешь, водку пить, – снисходительно улыбнулся Павел Петрович.
