Я вспомнила те веселые деньки, когда Билли приводил меня в «Книги Просперо». Мне нравилось представлять, что магазин ждет меня, и он действительно ждал. Даже больше, чем я осознавала.
В заключительной сцене сестры обнимаются и делятся своими несбывшимися мечтами и такими далекими от реальности грезами о Москве. Джоани обняла двух других актрис. Они выглядели, как настоящая семья. Хотя я всегда считала Джоани своей сестрой, у нее были родные сестры – между ними имелась кровная связь, которую мы никогда не познаем, как бы близко мы ни общались. И мама у нее была. Весьма равнодушная, но зато родная.
– Я бы по-другому истолковала концовку, – призналась Шейла, когда актрисы вышли на финальный поклон. – Мне всегда казалось, что у этой пьесы очень грустный конец. В нем искрит решимость, но не надежда. Может, нам нужно, чтобы концовка была обнадеживающей? Может, нам нужно верить, что жизнь все решит сама и сделает правильный выбор?
Я горько засмеялась, и Шейла с подозрением покосилась на меня.
Мы вышли наружу. На улице несколько людей топтались у фонтана, потягивая вино и ожидая встречи с актерами.
– Как ты съездила? – Шейла взяла с подноса бокал вина. Она спросила, не хочу ли я выпить. Я покачала головой.
– Вы знали?
Я внимательно следила за ее безмятежным лицом, чтобы не упустить признаки лжи.
– О чем ты? – удивилась Шейла, всегда готовая посплетничать.
– Вы сказали, что приходили к нам в гости, когда я была маленькой. Помните?
Я сосредоточенно нахмурилась: одна запинка или любой другой признак беспокойства, и я сразу атакую.
Шейла положила руку мне на плечо.
– Миранда, понимаю, для тебя я ужасно старая, но я же не настолько древняя. Конечно, я помню об этом.
– Вы сказали, что мама кормила меня грудью, – продолжила я.
– И?
– Вы в этом уверены?
– Думаю, да, – смутилась она, не очень понимая, к чему я веду.
– Но мама не могла кормить меня грудью.
Шейла скрестила руки, задумавшись над моими словами. Я ждала, что она спросит, почему это так важно, но не хотела раскрывать грязную историю моей семьи и выкладывать в открытую наши тайны, в частности из-за того, что она, будучи писателем, воспримет истину за интересный рассказ, а не жизненную проблему.
Она щелкнула пальцами.
– Знаешь, после Билли я встречалась с одним мужчиной. У его сестры тоже был ребенок. Возможно, это она кормила его грудью.
Мне стоило надавить на Шейлу, чтобы она вновь окунулась в тот вечер в доме моих родителей, стоило помочь ей вспомнить что-нибудь подозрительное: взгляд, который Билли бросил на меня, или какую-нибудь фразу моей мамы. Но я не успела ничего сказать, так как терраса разразилась аплодисментами. Джоани и две киноактрисы, держась за руки, прошли сквозь толпу. Джоани сияла от счастья, блистала. Мне хотелось разделить ее радость, но я не находила сил подавить эмоции. Жаль, что я не могла отвести ее в сторону и рассказать о случившемся. Я не могла испортить ее звездный час.
Шейла поспешила к очереди из желающих поприветствовать Джоани. Моя подруга очень любезно общалась с поклонниками, пожимала им руки и позировала для фотографий. Когда настала очередь Шейлы, та протянула Джоани программку и попросила подписать – «
Джоани едва успела обнять нас, как ее сразу же оторвал пожилой мужчина в строгом костюме, чтобы представить компании других пожилых мужчин в костюмах. Какой-то парень узнал Шейлу и принялся умолять ее выпить с ним. Она спросила, не против ли я, и убежала.
Вскоре ко мне вернулась Джоани, и мы проводили Шейлу взглядом, идущую вместе со своим новым другом по авеню ле Конт.
– Когда мне будет столько же, хочу быть на нее похожей, – мечтательно распела Джоани.
Вряд ли она догадывалась, что муж Шейлы наложил на себя руки и что ее внешняя уверенность была лишь маской, помогающей справиться с горем.
– Ты великолепно отыграла, – улыбнулась я.
– Спасибо! – ответила она специально отрепетированным тоном, а затем от души рассмеялась. – Я так разволновалась, что ничего не запомнила! Но вроде бы реплики не забыла.
– Даже если и забыла, никто не заметил. – Я схватила ее за руку, и она взвизгнула от неожиданности. Мы окинули взглядом террасу. – Рассказывай, кто из них важная шишка.
Джоани прошептала, что мужчина в костюме – известный продюсер, как вдруг кто-то появился за ее спиной и закрыл ей ладонями глаза.
Виновницей сюрприза оказалась крашеная блондинка с тоннами макияжа. Джоани обхватила ее за талию и заверещала от радости.
– Джекс! – Джеки – старшая сестра Джоани. Их мама и еще одна сестра, Дженни, стояли позади. Они прижались друг к другу в тесном семейном объятии, за которым я наблюдала со стороны.
