Эвелин поступила в университет Вассар в Нью-Йорке и обещала приезжать каждый семестр, обещала проводить лето в Лос-Анджелесе. Что значат четыре года разлуки, если они будут вместе всю дальнейшую жизнь? Поначалу они созванивались раз в неделю. Затем пришло время зимних каникул, и все соседки Эвелин собрались на лыжный курорт в Вермонт. Эвелин никогда не каталась на лыжах, поэтому она решила провести это время на Восточном побережье, но пообещала приехать весной. Потом Нью-Йорк и Вашингтон охватили протесты, затем была работа на все лето, пока в какой-то момент она не перестала искать оправдания, точно так же, как и звонить Билли. Ничьей вины здесь не было, говорила она. Просто их дороги разошлись.
В то лето, когда Эвелин и Билли расстались, умер отец Джона. Джон вернулся на последний курс университета сломленным и подавленным, едва ли в состоянии сконцентрироваться на учебе. Он не мог выбросить из головы воспоминания о последних вздохах своего отца. Он надеялся, что университет поможет ему отвлечься, ведь там его учили, что жизнь состоит из набора частиц, соответствующих математическим формулам из уравнений, в результате которых он мучается от горя и тоски. Джону всегда нравилась бесчувственность физики, но после смерти отца он слабо верил в эти рациональные законы.
Джону хватило одного взгляда, чтобы понять, что с Билли тоже случилась какая-то катастрофа. Он тяжело передвигался, словно каждый шаг давался ему непосильным трудом, словно все его тело принадлежало не ему. Зная, насколько сильны чувства друга к Эвелин, Джон решил, что она умерла. Оказалось же, что они всего лишь расстались.
– Конечно, потеря первой любви видится концом света. Но учитывая то, что я тогда переживал, я был просто не в состоянии оказать ту помощь, на которую рассчитывал Билли.
Основную часть времени Билли проводил за закрытой дверью своей комнаты. Иногда он отвечал на стук. Но чаще всего нет.
– Наверное, мне стоило проявить терпение, но твой дядя всегда думал только о себе. Прости, я не хотел тебя задеть.
Я жестом показала, что все в порядке, борясь с желанием вступиться за Билли.
– Возможно, он не знал, как начать разговор о моем отце. Но в конечном счете я просто устал от этой односторонней поддержки. Закончить наше общение оказалось довольно легко. Билли учился на факультете геологии. Я изучал физику. Затем я поступил в аспирантуру в другом городе, а Билли остался здесь. Мы периодически выходили на связь друг с другом, но возможность увидеться выдавалась редко. По правде говоря, мне кажется, что в тот день, когда я выступал с лекцией, я увидел его впервые после выпуска.
– Он пришел, чтобы рассказать об Эвелин? – спросила я, переводя тему разговора опять к ее смерти.
Джон кивнул и продолжил. Он сказал, что даже не помнит конец своей речи. Он не помнил, как пожимал руки своих коллег, подошедших поздравить его. Все его внимание занимал Билли и тревожные догадки: что же такое ужасное он хотел ему рассказать.
Когда толпа разошлась, Джон подошел к Билли.
«Что случилось?»
«Мы можем где-нибудь поговорить?» – спросил Билли.
«Билли, ты меня пугаешь».
«Эвелин».
Билли расплакался, и в этот раз Джон понял, что Эвелин действительно умерла. Джон вспомнил фотографии, которые они отправляли ему каждый год на Рождество. Билли и Эвелин на пляже. Билли и Эвелин в лыжных ботинках у подножия горы Биг-Бэр.
«Мне нужна твоя помощь», – признался Билли.
Они дошли до Мэйн-стрит и сели на веранде кафе, расположенном в розовом викторианском домике. Билли протянул Джону листок бумаги, исписанный вычислениями.
«Мне нужно твое экспертное мнение. Если не брать в расчет образование черных дыр, у частиц может быть только ограниченное количество вариантов возможного расположения. Значит, комбинации могут повторяться».
«Верно», – кивнул Джон, не понимая, к чему ведет его старый друг.
– Эти вычисления – его расчеты расстояния до параллельных вселенных. На тот момент теории о множестве вселенных уже были на слуху, – объяснил мне Джон. – Но я не очень понимал, зачем Билли показывает их мне. На самом деле я удивился, насколько примитивными оказались его вычисления. Любой старшеклассник, если у него хороший учитель физики, смог бы правильно все рассчитать.
Джон сделал глоток кофе и приготовился к объяснению довольно посредственных исчислений своего друга.
«Предположим, что комбинации частиц рандомно распределены по вселенным. Нет причин думать, что двойники нашей вселенной встречаются чаще, чем двойники любой другой. – Билли указал на первое вычисление на смятой странице. – В пределах этого расстояния теоретически можно найти частичку вселенной, абсолютно идентичной нашей, где жизнь разворачивается точно таким же образом, как в нашем мире. – Билли указал на другое число. – Здесь можно найти копию нашей вселенной, но не идентичного двойника. – Он подвинул палец. – А здесь существует вселенная, чей мир похож на наш, но ее частицы сложились в другие сценарии, в другие судьбы».
Билли остановился на этом числе.
