С тех пор каждый раз, когда ей нужна была помощь, она стучалась в дверь Билли, и он целый день объяснял ей фотосинтез и репликации ДНК, наплевав на свои обязанности. «Ты гений», – как-то раз сказала она, и Билли тут же повторил эти слова Джону. «Гений. Она назвала меня гением, веришь?» Но Джон так и не осмелился сказать ему, что, возможно, девчонка просто подлизывалась к несчастному болвану, чтобы тот помогал ей с домашней работой.
– Похоже, дураком в этой ситуации оказался я, – усмехнулся доктор Кук. – Но кто мог поверить, что такая девушка, как Эвелин, влюбится в парня из нашего школьного кружка по химии?
Даже в парня, который выглядит, как Билли.
Все началось за ужином. Эвелин была чем-то обеспокоена. С озадаченным выражением лица она казалась еще прекраснее.
«Он говорит, что поставит два, если я не выполню задание, – рассказала она родителям Сьюзи и Билли. – Но я не смогу этого сделать! – продолжила Эвелин. – Вы ведь в курсе, что лягушек еще живыми кладут нам на стол? Это же бесчеловечно!»
«Предлагаю устроить забастовку», – предложила Сьюзи.
«Послушай-ка, Сьюзан, – заговорил ее отец, – не думаю, что тебе стоит вмешиваться. Ты и без того постоянно влипаешь в неприятности».
Билли засмеялся, прикрыв рукой лицо, на что Сьюзи кинула в него булочку.
«Ты пробовала объяснить учителю, что тебе неприятно?» – спросила миссис Силвер.
«Он черствый сухарь. Говорит, что смерть – это часть биологии, что ученые должны смириться с круговоротом жизни. Но я не хочу быть биологом. Не хочу привыкать к смерти».
Она спрятала лицо в ладонях, что Билли описал как искреннее и глубокое отчаяние.
– И Билли решил: время действовать. – Джон активно жестикулировал, размахивая руками, как волшебник. – Он пообещал себе придумать такой способ завоевать ее, что парням из бейсбольной и баскетбольной команд и не снилось.
Билли не сомкнул глаз в выходные. Заперевшись у себя в комнате, он разложил на полу пластмассовые детальки игрушечных самолетов, кружку с зеленой краской и чертежи со схемами. Времени на детальное воссоздание внутренней анатомии у него не было, поэтому он нарисовал органы и всю кровеносную систему на чертежной бумаге и приклеил их внутрь самодельной трехмерной лягушки.
В понедельник, перед звонком на первый урок, он поджидал Эвелин возле кабинета биологии, сутулясь и перекачиваясь с ноги на ногу от волнения. Вдруг на горизонте появилась Эвелин со своей свитой. К счастью, Сьюзи среди них не оказалось. Билли сказал Джону, что будь там его сестра, он бы вряд ли отважился подойти.
Подружки Эвелин разошлись по разным кабинетам, и она осталась одна. Заметив Билли, она помахала ему рукой.
«Пришел пожелать мне удачи перед казнью? – спросила Эвелин. – Понятия не имею, как это пережить».
«Тебе не придется мучиться».
Билли протянул ей лягушку.
«Это ты сделал?»
Положив лягушку в левую ладонь, Эвелин открыла крышку, сконструированную Билли на пластмассовом животе.
«Здесь и легкие есть, и остальные органы».
«Да. Тебе не придется привыкать к смерти, чтобы стать ученым».
– К слову, Эвелин все равно получила двойку, но этот момент – лучшее, что могло приключиться с Билли.
– Не могу представить, чтобы кто-либо из моих учеников оказался таким же заботливым, – сказала я. Да что там, я не могла представить, чтобы мой молодой человек решился на подобный романтичный поступок.
– Твой дядя был тем еще джентльменом. – Джон печально покачал головой, и я подумала о Билли-джентльмене, Билли – безнадежном романтике, Билли-вдовце.
– Получается, Билли пришел на вашу конференцию, чтобы сказать, что Эвелин умерла?
– К тому моменту мы довольно долго не общались, но я был рядом с ним, когда он впервые потерял Эвелин. Поэтому я мог представить его чувства.
– В каком смысле «впервые потерял Эвелин»?
– Билли так драматизировал, будто его единственного во всем мире бросила девушка. По крайней мере, она у него была! Я вообще в первый раз сходил на свидание на последнем курсе университета.
Джон объяснил, что Эвелин с Билли встречались, пока Эвелин училась в старшей школе. До Калтеха ехать меньше часа, поэтому Эвелин часто приезжала к нему. Билли гулял с ней по кампусу, указывая на апельсиновые деревья без плодов, кирпичи и разбросанные банки краски, оставленные после очередных розыгрышей. Для двадцатилетнего Джона они являлись образцом вечной любви.
– Первая любовь всегда такая, – улыбнулся Джон. – Она слишком сильна. И также ужасны ее последствия.
Но в случае с Билли последствия были еще хуже.
