Я перечитала отрывок, который мне передал Джон Кук, слова, которые и привели меня к Шейле: «
Каким-то образом Билли научился выживать в борьбе со своим горем, со своим чувством вины, и Шейла наверняка догадывалась, что за средство его спасло.
Более того, она наверняка знала, что случилось с Эвелин.
– Ты знаешь Шейлу Кроули? – спросила я Малькольма на следующее утро, пока он разбирал книги из недавно доставленной новой партии.
– Конечно.
Парень отряхнул руки от пыли. Когда он посмотрел на меня, я неосознанно поправила волосы и смутилась, будто тот догадывался, что мы с Джеем из-за него поругались и я представляла его со спущенными до щиколоток штанами.
– Не знаешь, как мне с ней связаться?
– Она в Нью-Йорке. – Малькольм достал из заднего кармана канцелярский нож, перевернул коробку и разрезал ленту, склеивающую нижнюю часть. – Или в Сан-Франциско… точно не помню. Она сейчас ездит по стране, представляет свою книгу. Вернется к четырнадцатому числу. Мы устраиваем вечеринку-презентацию ее книги.
– Четырнадцатого июля? – Это только через две с половиной недели! – А у нее не получится вернуться раньше?
– Так ведь самый разгар лета. Люди в разъездах.
И люди действительно куда-то разъехались. Сценариста Рэя не было видно уже неделю. Даже доктор Ховард не пришел утром. Его книги все еще лежали на столе, но он сам отсутствовал, а я надеялась расспросить его о Шейле Кроули.
– Почему тебе так срочно надо с ней поговорить? – поинтересовался Малькольм.
Я взволнованно мяла шов своей рубашки.
– Просто так.
Малькольм продолжил разламывать коробку. По всей видимости, мой уклончивый ответ его ничуть не смутил. Неравный бой! Мое любопытство против его равнодушия.
В кармане зазвенел телефон, и я вытащила его, чтобы ответить.
Я поздоровалась так, будто мне набрал очередной менеджер по продажам. На лице стояла утренняя прохлада, по тротуару гуляли родители с маленькими детьми. Для остальных час был слишком ранний.
– Я, наверное, вчера наговорил лишнего, раз ты отвечаешь в таком тоне, – пробормотал Джей.
– Это извинение?
Я злилась куда сильнее, чем предполагала.
– Да брось, я был не так плох.
– А я думала, ты
Я обошла двух женщин, прогуливающихся с колясками.
– Конечно, помню. Ты бросила трубку.
– Потому что ты вел себя, как кретин. – Одна из женщин окатила меня ледяным взглядом, словно боялась, что ее ребенок мог меня услышать. Я посмотрела на нее в ответ, не сомневаясь, что ребенок слышал выражения похуже.
– Я вел себя, как кретин?
Джей включил свой «сладкий» голос. Но я не собиралась покупаться на его приемчики.
– Ты обвинил меня в том, что я якобы сплю с нашим менеджером. – Я не знала, как прозвучит имя Малькольма, если я произнесу его вслух, и что Джей выявит в моем голосе.
– Разве это не мило, что я ревную? – И опять этот нежный голосок.
– Ты был бы милым, если бы вел себя прилично.
Я топнула по тротуару.
– Я, между прочим, посмотрел билеты на следующую неделю. Довольно дорогие. Но у меня накопились мили, которые можно использовать…
– Джей. – Прозвучало так, словно я собиралась порвать с ним. – Здесь столько всего происходит, мне нужно еще несколько недель.
– Тогда, может, я приеду?
– Что? – В мой голос закралось куда больше удивления, чем следовало. В голове вихрем проносились оправдания. Здесь слишком дорого. Ему не понравится Лос-Анджелес. У него лагерь. Его мама расстроится, если он не придет к родителям на барбекю, а мы оба знали, как он ненавидел разочаровывать свою маму. Объективной причины, чтобы он не приезжал, не было, кроме простой горькой правды, что я этого не хотела. А самое паршивое заключалось в том, что я не понимала причину.
– Просто мысль проскользнула, – прошелестел парень, не дождавшись моего ответа. – Мне, пожалуй, пора.
– Джей, – позвала я до того, как он повесил трубку. – Я правда хочу увидеться.
Лучше бы я не произносила «правда».
Будто пыталась что-то ему доказать.
Зазвучали гудки, и я прислонилась к окну магазина, наблюдая за парочкой у светофора на углу. Наверняка существовал подходящий эмодзи для извинений от провинившейся девушки. Плачущая кошка или обезьяна, взрыв из сердечек по всему экрану или селфи с маской собаки.
Но Джей так и не спросил меня о Билли. И о «Книгах Просперо» он не спросил. С чего я должна ждать его приезда, если ему даже не интересно, что тут происходит? Ему интересен только Малькольм, с которым, по его словам, я занимаюсь сексом – причем сказал он таким тоном, словно хотел, чтобы так и было.
Время тянулось очень медленно, пока я ждала Шейлу. Каждый час, каждый день лениво шаркали ногами, подобно покупателю, который не хочет уходить, но и брать ничего не собирается. Хоть у меня не имелось следующей подсказки, я не собиралась сидеть сложа руки, и бить баклуши, ожидая встречи с подругой Билли из прошлого. Если я правильно истолковала письмо Шейли, то передо мной открывался новый, важнейший факт: Билли винил себя в смерти Эвелин.
