Может, он вел машину посреди ночи, перебрав алкоголя? Или убедил ее, что головная боль, на которую она жаловалась, ничего не значит, хотя то был первый признак аневризмы?
Я вбила в браузере все, что знала об Эвелин: «Эвелин Вестон, Лос-Анджелес, смерть, «Книги Просперо», 1980-е». Но интернету этого оказалось недостаточно. В центральной библиотеке, с самого ее основания, хранились все выпуски LA Times и LA Weekly. Если Эвелин погибла в результате несчастного случая или катастрофы, в городской газете вряд ли бы осветили такое событие. Я бегло просмотрела выпуски за 1984 год в поисках статьи о новом магазинчике в Лос-Анджелесе или объявления, которое Эвелин могла дать в газету. Я нашла только одно упоминание «Книг Просперо» – в рецензии на постановку «Бури» в театре «Амансон». Газета Los Feliz Ledger не публиковалась до ранних 2000-х, поэтому я не видела смысла искать там заметки об Эвелин.
Потерпев неудачу с библиотекой, я принялась исследовать внутренности квартиры Билли. На верхней полке платяного шкафа не осталось никаких вещей Эвелин. Их не было ни в ящике журнального столика, ни в ящике со столовыми приборами и одноразовыми палочками.
Ничего не сохранилось и в книжном магазине: ни в папке с бумажной волокитой, прослеживающей годы упадка, ни в документах на рабочем столе компьютера.
– Ищешь что-то? – спросил Малькольм, заметив меня на полу рядом со стойкой в окружении кипы бумаг – всех документов, которые я вытащила из ящиков.
– Почему здесь нет отчетов за период до ранних 2000-х? – Я подняла книгу заказов за 2002 год, самый ранний документ, который мне удалось обнаружить.
– Откуда я найду тебе столько места? – Малькольм забрал у меня журнал и внимательно осмотрел его. – Честно, даже не понимаю, откуда здесь это взялось.
Он ловко подбросил книгу и кинул в мусорку.
– Эй! – Я вытащила документ из мусорки и старательно пригладила помявшиеся листы. – Вдруг пригодится.
– Для чего? Проверка требует отчеты только за последние шесть лет.
– Но это же история магазина, – воскликнула я, не вдаваясь в подробности.
– История магазина? – Он вновь забрал у меня журнал. – Что именно ты узнаешь о магазине, прочитав о двадцати копиях «Милых костей»?
То, что здесь витала та же атмосфера трагедии, парил тот же дух смерти.
Вместо этого я сказала:
– Для будущих поколений незначительные с первого взгляда документы раскрывают полную картину повседневной жизни, вкусы тех времен, мелочи, о которых не упоминается в официальных бумагах. Именно такие документы, – я указала на смятую страницу, которую он все еще держал в руках, – дают больше всего информации о прошлом.
– Может, выступишь с трибуны с такой лекцией?
– Может, тебе по лицу дать за такие комментарии?
Я демонстративно сжала кулаки. Малькольм закатил глаза и во второй раз бросил книгу в мусорку, словно баскетбольный мяч.
С момента нашего последнего разговора о магазине между нами с Малькольмом несомненно что-то изменилось. По утрам, когда я спускалась вниз, он приносил мне кофе. Он продолжал стоять за стойкой, но часто звал меня, если покупатель хотел сделать специальный заказ, и нагибался над моим плечом, пока я печатала заброс в Буклог, достаточно близко, чтобы я чувствовала его коричный дезодорант, смешанный со слабым мускусным запахом пота. Когда нам доставили три комплекта книг об убийстве Кеннеди, он попросил меня выбрать один, чтобы заказать его в память предстоящей годовщины смерти президента.
Перед его встречами с торговыми представителями мы сидели за стойкой, изучая каталог издательства. Малькольм показывал, как печатать вопросы по конкретным книгам, где отмечать, сколько экземпляров, на мой взгляд, нужно купить. Мы вместе напечатали последний квартальный отчет, чтобы посмотреть, какая литература не продается. Мы вместе собирали книги и писали деловые письма перед тем, как упаковать их, чтобы вернуть издательствам.
Под конец дня, когда Лючия уходила и мы переворачивали табличку на двери, он протягивал мне стакан виски. Я старалась наслаждаться жгучим вкусом крепкого напитка, пока мы разрабатывали различные планы по спасению магазина. Из сайтов других книжных магазинов я выяснила, что наши конкуренты постоянно придумывали способы расширить клиентскую базу. Чтения. Открытые микрофоны. Книжные клубы. Литературные мастерские. Награды для постоянных покупателей.
– Никаких открытых микрофонов, – протестовал Малькольм. – Я лучше уши себе оторву, чем буду слушать чей-то поэтический слэм.
– Жаль, мы не продаем алкоголь. Мы бы нажили целое состояние на чьем-то корявом творчестве.
– Я не против наград для постоянных покупателей, – добавил Малькольм. – Только если за «Сумерки» не будут начисляться очки.
– Ты такой сноб.
– Спасибо, – улыбнулся он.
Увы, акции «
