Всю дорогу вдоль бульвара Сансет я держала телефон в руках с уверенностью, что она перезвонит. Я прошла мимо старого прилавка с бургерами, на месте которого теперь работала пиццерия, мимо пустых шахматных столиков перед заброшенным магазином пончиков, ранее бывшим неотъемлемой частью этого района. Телефон мог зазвонить в любую секунду. Она бы извинилась за то, что быстро бросила трубку, а я бы ответила: «Нет, это ты должна меня простить». И она бы сказала: «Нет, ты». И мы бы засмеялись, и этот смех залечил бы наши раны. Я сжимала телефон всю обратную дорогу к «Книгам Просперо». Телефон стал липким от моей вспотевшей ладони, но мама так и не перезвонила.
Мы с Шейлой начали регулярно видеться. Обычно мы встречались рано утром, чтобы погулять в парке Гриффит до наступления жары. Хотя ее коттедж, выдержанный в английском стиле, находился совсем рядом с парком, мы все равно запрыгивали в ее «Тойоту Приус» и ехали до Ферндейла или Кристал Спрингс, подтверждая ее теорию о том, что в Лос-Анджелесе, по крайней мере в Лос-Анджелесе Шейлы, нужно проехать на машине, чтобы где-нибудь прогуляться.
Во время наших встреч я не переставала расспрашивать ее о смерти Эвелин. Шейла раскрыла важную деталь – Эвелин погибла в страшной катастрофе, – но мне все равно не от чего было отталкиваться.
– Вы уверены, что Билли ничего мне не передавал? – вновь спросила я, когда мы шли по аллее рядом со старым заброшенным зоопарком. – Так работает его система. «Алиса в Стране чудес» привела меня к доктору Билли, тот привел меня к «Франкенштейну», который привел меня к его другу-физику, а по его совету я нашла «Страх полета» и вскоре нашла вас.
Шейла остановилась и улыбнулась, затаив дыхание.
– Билли всегда знал, что я представляла себя последовательницей Эрики Джонг.
Она неспешно сошла с места.
– Вам на почту не приходили какие-нибудь странные посылки? Что-нибудь, что вы могли случайно выбросить? Что-нибудь от адвоката Билли?
– Уверена, если бы Билли отправил мне следующую подсказку, он бы потрудился уточнить, чтобы я ее не выбрасывала.
Мы продолжили наматывать круги. Шейла шла твердым шагом, несмотря на одышку.
– В «Книгах Просперо» не ходили какие-нибудь слухи об Эвелин? О том, как она умерла?
– С момента смерти Эвелин сменилось как минимум одно поколение покупателей. Не думаю, что среди постоянных клиентов кто-то вообще знает о ее существовании.
– Кроме вас, – напомнила я.
– Кроме меня.
– А Малькольм?
– Я не в курсе, что известно Малькольму. – Ее голос оставался уверенным и спокойным. Что бы ни скрывал от меня Малькольм, Шейла была к этому непричастна.
Поднявшись в Амирс Гарден, мы нашли скамейку, откуда открывался вид на квадратные здания Глендейла. Вокруг нас росли дикие кактусы, извиваясь и вытягиваясь к небу. Впрочем, они оказались недостаточно крупного размера, чтобы загородить распластавшиеся перед нами бетонные блоки.
– Вот это вид! – Шейла вытерла пот со лба.
Мы сели на скамейку, чтобы немного отдохнуть. Каждый раз, когда я хотела встать, она говорила: «Давай посидим еще минутку», и я садилась обратно, стараясь укрыться в узкой тени кактусов и рассказывая о финансовых проблемах магазина. Я рассказала, как каждый месяц Билли вкладывал свои личные накопления в бюджет магазина, что было равносильно попыткам вычерпать одним ведром всю воду с тонущего корабля. Я в подробностях описала запланированные нами мероприятия с начинающими авторами и писателями, которых мы выманили из других книжных магазинов Лос-Анджелеса, нашу систему бонусов для постоянных клиентов, небольшой прирост продаж после рекламы на местной радиостанции. Я рассказала о наших планах на торжественный вечер, о взносах от посетителей и билетах, которые мы еще не продали. Я старалась сохранять оптимистичный настрой, когда перечисляла нашу программу на ближайшие месяцы, но в моем голосе чувствовались скептичность и страх, что книжный магазин обанкротится.
– «Книги Просперо» нельзя закрывать. У меня много обеспеченных друзей. Давай-ка заманим их на ваш вечер.
Шейла согласилась отправить им индивидуальные приглашения, где она пообещает представить отрывок из своей новой книги – еще незаконченной, от чего она всегда отговаривала других писателей, – и разыграть на аукционе ужин наедине с ней, хотя, будучи друзьями, они могли встретиться в любое время.
Я призналась Шейле, что мне придется уехать обратно в Филадельфию в конце августа, вне зависимости от того, получится ли удержать «Книги Просперо» на плаву или нет. Я даже не была уверена, что смогу вернуться к торжественному вечеру.
– Надеюсь, я все еще могу считать нашу квартиру своим домом, – пробормотала я. Мы с Джеем не разговаривали с момента нашей ссоры. Ни одного звонка или сообщения.
Шейла положила свою вспотевшую ладонь на мою.
– Дорогая, разве ты не знаешь, что мужчины начинают вести себя как дети, стоит ущемить их эго? Тебе придется немного полебезить перед ним, чтобы он думал, будто все под контролем. Это очень просто.
– А я ждала, что вы посоветуете оставаться сильной и независимой.
