Шейла удивилась, когда Билли пригласил ее к своей сестре на ужин.
«Ты уверен, что это хорошая идея?»
«Почему бы и нет?»
Шейла насчитала бы с десяток причин, почему ей стоило остаться дома, и тем не менее она согласилась. Она собиралась надеть белое платье, которое облегало в талии и скрывало живот, но белый – цвет невест, юности, так что выбор пал на черное платье.
Черный – цвет траура.
Она взяла с собой ликер шартрез, надеясь, что он сгладит впечатление.
Наверняка ее ожидания не подтвердились. Черное платье выделялось бы на фоне многочисленных оттенков розового, в котором выдержан интерьер нашего дома.
– Даже ты была в розовой одежде, – усмехнулась Шейла.
Сьюзан обняла Шейлу и притворилась, что много о ней слышала, хотя Билли редко упоминал ее.
«Дэвид придет с минуты на минуту. Ему пришлось отлучиться в офис». – Сьюзан безразлично повела плечами, но Шейла предчувствовала ссору, которая нагрянет, едва гости уйдут, а ребенок, – ты, – уточнила она, – будет спать в кроватке.
«Не знаю, говорил ли Билли об этом, но я ваша поклонница».
Сьюзан приготовила шорле. Билли залпом выпил свой бокал.
«Билли, спокойнее. Никто его у тебя не отберет», – улыбнулась Сьюзан.
«Это шорле. – Билли допил напиток. – А нормального алкоголя нет?»
Шейла и Сьюзан застыли на мгновение, ожидая извинений от Билли. Но вместо этого он вытащил из кармана пиджака фляжку и вылил содержимое в бокал.
Шуршание гальки под колесами подъезжающей машины вывело женщин из ступора. Дэвид, одетый в дорогой костюм, вошел в комнату. Он поцеловал Сьюзан и поздоровался с Шейлой.
«Мисс Кроули, простите за опоздание». – Шейла запомнила, что он очень крепко пожал ей руку.
Сьюзан много разговаривала во время ужина. Она кратко пересказала каждый роман Шейлы. Ее приключения в Нью-Йорке были похожи на историю главной героини из книги «Элеанор из трущоб». Когда ребенок закричал…
– В смысле, ты, – спохватилась Шейла. – Когда ты закричала. Прости, дорогая. Мне сложно связать утонченную женщину передо мной с тем крохотным существом, которое орало во всю глотку. Я никогда особо не любила детей.
– Все хорошо, – успокоила ее я. Меня еще никто не называл утонченной. Чудаковатой – определенно. Излишне усердной – совершенно точно. Но утонченной? Ни разу в жизни. – Как будто я помню себя в детстве.
Когда ребенок закричал, Сьюзан прервала свой рассказ и убежала к колыбели. Но вернувшись, она продолжила в подробностях описывать клуб из первого романа Шейлы, где впервые пела Элеанор и который, по ее словам, был похож на клуб, где Сьюзан выступала с Lady Loves.
Билли молча сидел в дальнем углу стола, словно его и не существовало.
После ужина Дэвид и Билли удалились в домашний кабинет Дэвида.
«Дэвид помогает Билли с судебным делом», – объяснила Сьюзан Шейле, пока они убирали со стола. Ребенок вновь начал плакать. Сьюзан положила на стол стопку тарелок, жестом показав Шейле, что скоро вернется.
«Значит, они все еще судятся?» – удивилась Шейла, убирая со стола салфетки. Сьюзан села и принялась расстегивать бюстгальтер.
«Не против?» – спросила она Шейлу, и та утвердительно кивнула в ответ. Сьюзан аккуратно приставила к груди малышку, чтобы та могла ухватиться. Шейла понимала, что должна отвернуться, но ее заворожило беспокойное ерзанье ребенка и тот факт, что она хотела есть, но отказывалась от кормления.
– Со мной уже тогда было тяжело, – пошутила я.
– Не самая худшая черта характера, поверь мне, – настояла Шейла.
Сьюзан приставила ребенка к другой груди, воркуя, пока малышка не успокоилась.
«Отец Эвелин непреклонен. Ему никогда не нравился Билли, даже в школьные годы. Только представь, твоя жена умирает в страшной катастрофе, и тебе приходится переживать этот момент снова и снова во время судебных разбирательств. Тяжело избавиться от мысли, что ты этого заслуживаешь».
Я так резко села, что у меня потемнело в глазах.
– Эвелин умерла в результате катастрофы?
– Я помню, как твоя мама сказала нечто подобное. Да. Страшная катастрофа.
Я представила, как Билли и Эвелин едут по скользкой дороге, поздно ночью, и не замечают на своем пути машину или дерево.
– Мои родители утверждают, что она умерла от приступа. Поверить не могу, что они солгали.
– Пока я не выпустила мемуары, я долгие годы говорила, что Дэниел умер дома. Мы все придумываем эвфемизмы, за которыми можно спрятаться, – парировала она в их защиту. – Я помню, что твоя мама очень переживала. Она ходила по комнате и так стремительно качала тебя, что я боялась, как бы она тебя не уронила.
«Когда же это закончится, – пробормотала Сьюзан. – Дэвид говорит, что дело может затянуться еще на несколько лет. Понятия не имею, как Билли переживет это разбирательство».
Шейла смахнула остатки еды на тарелку и поставила ее сверху остальной стопки.
«Как он? – спросила Сьюзан, укладывая ребенка в кроватку. Они с Шейлой вернулись на кухню. – Я пытаюсь поговорить с ним, но он никогда ничего не рассказывает».
Шейла нерешительно ответила:
«Может, ты задаешь ему не те вопросы?»
