– Ты же понимаешь, что чем больше ты просишь меня не ехать к нему, тем очевиднее, что он расскажет мне что-то, что ты пытаешься скрыть! – Я начала ходить взад-вперед. – А самое смешное в этой ситуации то, что я даже не понимаю, почему ты отказываешься говорить со мной. Я думала, мы рассказываем друг другу все, но, возможно, мы никогда не были так близки, как мне казалось.
– Пожалуйста, родная, не езжай к нему. – Мама подошла поближе и дотронулась до моего плеча. От нее пахло потом и удобрением. Резкий, едкий запах, от которого меня затошнило.
– Ты даже не слушаешь меня! Я пытаюсь донести, что между нами что-то пошло не так, а ты все о Берте.
Мама отчаянно покачала головой и потерла лицо. Она была оторвана от меня и нашего разговора, от малейшего шанса наладить со мной связь. Я рванулась к машине.
– Миранда, прошу, вернись! – позвала она, но я уже уехала.
На дороге было пусто, поэтому я ехала быстрее обычного. Стрелка спидометра медленно двигалась к отметке в восемьдесят, восемьдесят пять, девяносто километров в час. Горячий воздух врывался в открытые окна, отчего мои волосы напоминали торнадо и отчасти загораживали обзор. Вдруг зазвонил телефон. Увидев, что это мама, я нажала «отклонить». Я решила переключить радио на что-нибудь громкое и агрессивное. Мне хотелось безрассудства. Хотелось почувствовать себя другим человеком, но когда я достигла скорости в девяносто пять километров в час, в моей груди что-то сжалось, и я отпустила газ. Машина замедлила ход, отметка спидометра сползла до семидесяти. Я выключила радио и закрыла окна. Это не кто-то другой, это я, Миранда Брукс. И хотя я не отвечала на мамины звонки, я все равно прослушала ее голосовые сообщения.
– Миранда, это мама, – сказала она, будто бы я не узнала ее. – Пожалуйста, перезвони. Я не должна была отпускать тебя. Пожалуйста, вернись домой.
В двух последующих сообщениях она казалась настойчивее.
– Солнышко, прошу тебя. Прости, что не была достаточно открытой. Все это невероятно тяжело для меня. Пожалуйста, позвони.
И еще одно:
– Родная, наша ситуация вышла из-под контроля. Мы семья. Мы не можем потерять друг друга. Я не могу потерять тебя. Пожалуйста, давай просто все обсудим.
Мне пришлось нажать «удалить» сразу после прослушивания, чтобы не поддаться порыву и не перезвонить из-за щемящего чувства вины.
В четвертом сообщении уже не чувствовалось умоляющего тона.
– Звоню в последний раз. Я не говорю, что я идеальна или что всегда поступала правильно, но я пытаюсь уберечь тебя. Ты должна мне поверить.
Как я могла верить ей сейчас?
Я продолжила свой путь к округу Ориндж.
Орчард Истейт, принадлежащий единственному Берту Вестону, находился в жилом комплексе, где у каждого дома имелось собственное имя. Охранник внимательно проследил за японским седаном моих родителей, на черном металле которого виднелись серые крапинки из-за многолетней стоянки на улице.
– Имя? – с недоверием спросил он.
– Я Миранда. Миранда Брукс. Мое имя вряд ли есть в… – постаралась объяснить я, но он скрылся в своей будке, чтобы проверить список посетителей.
Охранник открыл ворота. Он указал на дорогу, ведущую направо.
– Езжайте до самого верха.
Я чуть не спросила, откуда в списке появилось мое имя, но вместо этого уточнила:
– К Берту Вестону?
– Как я и сказал, до вершины холма. Вы не пропустите его дом.
Я выехала на извилистую дорогу к Орчард Истейт. Меня впечатлило то, что Билли действительно учел все.
Я припарковалась у большого особняка с лепниной и черепичной крышей. Кровь застучала в висках. Как же я ждала этого момента. Наконец-то я получу ответы. Над верхней губой выступил пот, пока я рассматривала дом Берта Вестона, выполненный в средиземноморском стиле. Судя по отсылкам к сэру Уолтеру Эллиоту и произведениям Джейн Остин, Билли не собирался поведать мне нечто положительное о Берте. Если он решился отправить меня к человеку, которого презирал, значит, только Берт мог рассказать мне что-то такое, что не мог знать никто другой. И если мама так отчаянно пыталась остановить меня, значит, скрываемая правда имела куда более значимый вес.
Я отстегнула ремень безопасности и выбралась из салона, вдохнув душный полуденный воздух.
Дверь открыла сиделка-филиппинка. Позади нее ширилась темнота. Повеяло холодом из кондиционера, будто моих рук коснулся шелковый шарф.
– Не знаю, ждет ли меня мистер Вестон. Я Миранда Брукс. Мой дядя, Билли Силвер, отправил меня сюда, чтобы я поговорила с ним.
– Миранда! Заходите, заходите! – Она распахнула дверь, и я прошла в комнату, бывшую, судя по всему, гостиной. Я удивилась, насколько легко мне это далось. – Сегодня у него хороший день, но все равно будьте с ним деликатнее. Он нервничает, когда не получается что-то вспомнить.
Берт сидел в инвалидном кресле и смотрел мыльную оперу по телевизору, висящему над мраморным камином. В антикварном шкафу отражался его профиль: длинный нос и невозмутимое лицо.
