– Удивительно, что пробуждает воспоминания, а что – нет. Даже когда у него не получается вспомнить, он все равно любит рассматривать старые фотографии.
– Я могу полистать этот альбом?
Она нахмурилась.
– Мне нужно приготовить Берту ужин. Не торопитесь.
Она ушла, и я осталась одна в холодной гостиной.
Я бегло просмотрела первые страницы альбома. Портреты учителей, работников школы, а затем вдруг фотографии из газеты, где Эвелин, одетая в вязаный жилет, сидит за столом. Длинные волосы обрамляли ее лицо. Она выглядела серьезной и задумчивой, гораздо старше своих восемнадцати лет. Эвелин была одной из двух девушек, участвовавших в дискуссионном клубе. Она также состояла в студенческом совете, в организации Key Club и национальном обществе почета. Я посмотрела, на какие кружки ходила мама. Она участвовала в джаз-клубе – в альбоме нашлась фотография, на которой она танцует за микрофонной стойкой. Она выглядела такой своенравной, активной и молодой. Я пролистала весь альбом, надеясь найти какие-нибудь совместные фотографии мамы и Эвелин, какое-нибудь доказательство, что они были лучшими друзьями. Их портреты ничем не отличались от портретов их одноклассников, разница виделась только в прическах. У Эвелин были длинные, прямые волосы. Мама носила стрижку в стиле паж, ее уши и брови скрывала челка. Я никогда в жизни не видела ее с такими короткими волосами.
Наконец, я увидела их вместе на предпоследней странице альбома, предназначенной для пожеланий. Эвелин с мамой сидели на полу, прислонившись к шкафчикам. На Эвелин были джинсы и полосатая безрукавка. Мама же надела черные лосины и юбку-клеш. Эвелин положила голову маме на плечо и заливисто смеялась. Мама скосила глаза и высунула язык. Рядом с этой фотографией оказалась приписка: «С любовью и навсегда – Сьюзи». Я вспомнила ее отчаянный тон в тех голосовых сообщениях, что я удалила, вспомнила, как сильно она боялась потерять меня. Она уже потеряла человека, любовь к которому пообещала пронести через всю жизнь. Я сфотографировала этот снимок на телефон и оставила альбом на журнальном столике.
Звуки блендера привели меня на кухню, где сиделка готовила суп. Когда я начала прощаться, она знаком попросила меня подождать и вытерла руки полотенцем. Она осмотрела несколько ящиков, пока не достала из одного из них конверт.
– Это для вас, пришел пару месяцев назад. – Мы прошли в прихожую. Холодный, темный дом наполнился светом, когда она открыла тяжелую входную дверь. – Приходите еще как-нибудь. Пусть он не в состоянии это выразить, но ему всегда приятна компания.
Я раскрыла конверт на крыльце. Внутри лежал ребус. Изображение дерева и связка ключей. Деревянные ключи? Древесные кольца? Кольца ели? Ключи из древесины хвойных пород? На картинке было не хвойное дерево, а широкое, с громадной короной из веток и листьев. Клен? Береза? Дуб? Дубовые ключи[8]? Оки[9]! Или же по-другому – жители Оклахомы! Существует только один роман, наиболее подробно описывающий трудности, с которыми столкнулись оки, и именно этот роман пылился в магазие на столике с рекомендациями от персонала, рядом с другими книгами Билли – «Женским портретом», «Эпохой невинности» и «Ночь нежна» – классикой, которая совсем не соответствовала вкусам моего дяди.
Вернувшись в магазин, я сразу заметила на двери вывеску «Закрыто», хотя на часах было только шесть вечера и в это время мы еще работали. Я открыла запертую дверь и зашла внутрь. Передвижные стеллажи пустовали, за столиками в кафе не оказалось ни одного посетителя.
– Малькольм, – позвала я.
– В туалете! – закричал он.
Малькольм, в промокшей рубашке и со спутанными волосами, протирал кафельный пол.
– Ты выбрала прекрасный день для выходного, – ядовито пробормотал он. Впрочем, в этом предложении прозвучало целых шесть слов! И это гораздо больше, чем все, что он говорил мне за последние недели.
– Что случилось?
– У тебя одна попытка, чтобы догадаться.
Видимо, он понял, что язвить сейчас не к месту, и добавил:
– Какой-то урод засорил туалет, а затем трубу прорвало. Офигительный денек выдался.
Он выжал тряпку в ведро.
– Я могу помочь?
– Когда я все уже убрал? – Малькольм понес ведро на кухню.
– Ты это сам починил?
– У меня много талантов, но в их число не входит уборка дерьма. Сантехник ушел полчаса назад.
– Так теперь все в порядке?
– Да, в порядке. Это стоило тысячу долларов, но завтра мы уже откроемся.
Малькольм перетащил ведро к раковине и слил мутную воду в канализацию.
– Ты потратил тысячу долларов на сантехника?
– Это был срочный вызов. – Грязные брызги отскочили от краев раковины прямо ему в лицо. Он со злостью вытер их.
– И ты даже не попробовал посмотреть расценки и выбрать кого-нибудь подешевле?
Он бросил ведро на пол.
– Знаешь, что? Надо было остаться здесь, тогда бы и решила все сама.
