– Эдвард Маккриди значится в самом конце списка, – заметила Рэйчел. – Значит ли это, что он присоединился к строительству уже на позднем этапе?
– Верно, – согласился Тоби, – и если предположить, что Э. А. М. – это он, это очень странно.
Рэйчел выпрямилась.
– Запомни это, – попросила она, – я сейчас вернусь.
Она скрылась на лестнице. А через несколько минут вернулась и принесла тот самый гроссбух. Тоби догадался, что она ходила на чердак.
– Это смелое предположение, – сказала Рэйчел, подошла к креслам, положила толстый гроссбух на шахматный столик и открыла его, – но что, если… – Она не договорила и пролистала первые страницы в начале книги.
– Что ты ищешь?
– Записи, что Эдвард Маккриди числился на стройке и раньше. Я решила, что, возможно… – Она остановилась, наклонилась вперед и постучала пальцем по гроссбуху в самом начале списка: – Смотри.
Тоби взглянул и увидел, что одна строка была несколько раз перечеркнута. Слова было не разобрать; было лишь ясно, что первая буква в строчке – «Э». Рэйчел посмотрела на отсканированную страницу на экране ноутбука Тоби.
– Зачеркнуто теми же чернилами, которыми позже записано имя Маккриди, – заметила она.
Тоби рассмотрел гроссбух.
– Если ты права и кто-то зачеркнул имя Маккриди, значит, он был одним из первых строителей, а никак не одним из последних.
Несколько минут они молчали и обдумывали свое возможное открытие.
– Может, он слишком много знал, – предположил Тоби. – Если «Э. А. М.» это он Маккриди, то он знал про камеру-обскуру. Если Джеймс Макдональд не хотел, чтобы кому-то еще стало о ней известно, то, обладая таким высоким социальным положением, он вполне мог подстроить обвинение в воровстве и добиться самого сурового наказания.
Рэйчел, казалось, расстроилась.
– В чем дело? – спросил Тоби.
– Не знаю, Макдональд всегда казался мне порядочным человеком, – ответила она. – А теперь выясняется, что он им не был… Меня это почему-то расстраивает.
– Мы не знаем, что произошло. Может, этот Эдвард Маккриди действительно украл кирпичей на целое состояние.
– Да, но… – Рэйчел снова взглянула на гроссбух. – Мы не нашли никаких указаний, что этот Э. А. М. может быть кем-то другим. Думаю, это Эдвард. А если так, учитывая, как важно было сохранить тайну камеры-обскуры, похоже, его убрали со стройки не случайно.
– А я так и не понял, зачем было хранить в тайне существование камеры. – Тоби откинулся на спинку кресла и посмотрел на потолок книжного магазина, представив чердак под куполом на самом верху. – Что такого страшного в этой камере? Я-то думал, любой аристократ в 1815 году был бы рад похвастаться такой научной диковиной.
– Может, Макдональд не хотел, чтобы соседи знали, что он мог за ними шпионить? – спросила Рэйчел. – Раз он был настолько жесток, что отправил Маккриди в ссылку по ложному обвинению и присвоил его работу, кто знает, на что еще он был способен?
Тоби захлопнул ноутбук.
– Что ж, – сказал он, – думаешь, мы нашли ответы, которые были тебе нужны? И теперь у нас достаточно сведений для… забыл, как его… Кроссвика?
Рэйчел побарабанила пальцами по шахматному столику и помолчала.
– Не знаю, – наконец сказала она. – Чувствую, это еще не все. Что-то мы упустили, какую-то важную деталь.
– Например?
– Не знаю. – Она вздохнула. – Но мы без остановки работаем над разгадкой, и пока это все, чем мы располагаем. Позвоню Алану утром, сообщу, что удалось выяснить, и посмотрим, что он скажет. Я все равно хотела узнать, как продвигаются поиски наследника. Что-то давно о нем ничего не слышно.
Руки болели – видимо, потому что снова лил дождь. В сырую погоду суставы ныли сильнее, но хуже, чем сегодня, еще не бывало. Иди решила, что, наверное, слишком долго сидела над новым печатным блоком. Он был из твердого самшита, а на рисунке, который она хотела вырезать, было много тонких деталей. Это был холм с маяком с высоты птичьего полета – так выглядел бы пейзаж, если бы на него смотрели с облаков. В центре башня, а вокруг холм, лес и городок, и даже ее собственный дом, где она сидела, пытаясь реализовать свой творческий замысел. Иди решила сохранить естественный рисунок дерева и специально попросила поставщика не убирать со спила кору. Когда все будет готово, блок станет таким же произведением искусства, как и оттиск. Иди снова задумала сделать серию гравюр по временам года – предыдущая серия на ту же тему оказалась очень популярной. Но сейчас было трудно закончить даже первый блок. Дело продвигалось медленно. Особенного внимания требовали листья на деревьях; кропотливая работа сильно нагружала пальцы. Напряженные пальцы, долго сжимавшие миллиметровый резец, застыли в одном положении и не хотели разгибаться.
Иди отложила инструмент, потянулась за бокалом и сделала большой глоток вина. Время перевалило за восемь, и, если бы Джилли до сих пор не сидела за верстаком и не переводила свой первый рисунок на прямоугольный кусок японского винила, Иди уже отправилась бы спать.
