– А когда мы нашли упоминание об Эдварде Маккриди, – сказала Рэйчел, усаживаясь, – то решили, что он и есть Э. А. М., архитектор, чьи труды присвоил Джеймс Макдональд. Но только картинка не складывалась, согласен? В бумагах и тетрадях описан лишь период в несколько лет, пока разрабатывался проект маяка и велось строительство. Если тетради принадлежали Маккриди, то почему они остались на маяке по окончании строительства, когда Маккриди отправили в ссылку в Австралию? А записка – «
– Я внимательно слушаю, – сказал Тоби, – но пока не понимаю, к чему ты клонишь.
Рэйчел помолчала, собираясь с мыслями.
– Не знаю, как ты, но я не была до конца уверена, что Эдвард Маккриди – тот, кто нам нужен. А еще я всегда считала, что загадочный архитектор и обладатель инициалов – мужчина.
Рука Тоби с бокалом замерла на полпути к губам.
– Да. Я тоже так считал.
Рэйчел постучала по стенке своего бокала ногтем и слегка нахмурилась.
– И знаешь, что я сегодня поняла? Я сотни раз слышала историю жены Джеймса Макдональда. За исключением пары деталей, ее всегда рассказывают одинаково: Джеймс Макдональд умер, когда его сумасшедшая жена подожгла дом и спалила его дотла, а он был внутри. Но знаешь, какую деталь никто никогда не называл? Ее имя. Я до сих пор не знаю, как звали сумасшедшую жену Макдональда. А ты знаешь?
– Нет, – ответил Тоби, – не знаю.
Рэйчел кивнула и поставила бокал.
– Теперь давай покажу, что внутри.
Она открыла коробку, достала небольшой сверток в пупырчатой пленке и положила его на стол. Внутри оказалась книга, завернутая в папиросную бумагу. Сняв ее, Тоби увидел серо-голубой кожаный переплет. Рэйчел перевернула книгу и открыла ее. На титульном листе было написано:
– Будь я проклят! – ахнул Тоби. – Это же…
– Первое издание, – кивнула Рэйчел. – Джейн Остин опубликовала его под псевдонимом «Некая Леди». Да, это первое издание. Книга довольно редкая, но в принципе экземпляры еще попадаются. Издание в превосходном состоянии, есть только одно «но»: роман издавался в трех томах, а здесь все три объединены под одним переплетом. Скорее всего, это сделано, чтобы книга соответствовала библиотеке заказчика. В те времена у аристократов модно было переплетать все книги в одном стиле. Тут есть дарственная надпись.
– Дарственная надпись? – переспросил Тоби. – От самой Остин?
– Нет. Книгу, очевидно, подарили ее владельцу. Это я и хотела тебе показать.
Рэйчел аккуратно перевернула страницу, и Тоби увидел посвящение, написанное красивым наклонным почерком:
– Эвелина, – прошептал Тоби.
– Эвелина Макдональд, – добавила Рэйчел.
Тоби взглянул на нее:
– Э. М.?
Рэйчел закрыла книгу и аккуратно завернула ее в папиросную бумагу.
– Что скажешь?
– Но у Джеймса Макдональда не было детей.
– Выживших не было, – заметила Рэйчел.
Тоби отклонился на стуле, обдумывая эту информацию.
– Возможно, это просто совпадение. Книга была не на чердаке, а под кроватью Каллена. Мы не знаем, где он ее взял.
– Но можем проверить, – ответила Рэйчел.
– Да? Как?
– Это та же серо-голубая кожа, в которую переплетены все книги из личной библиотеки Джеймса Макдональда. И это еще не все. – Она потянулась к коробке и достала еще три свертка, так же аккуратно завернутые в пупырчатую пленку. – Есть еще три книги. Здесь все четыре романа, опубликованные при жизни Остин, и все в одинаковых переплетах.
Тоби ощутил дрожь волнения в груди.
– И все подписаны?
– Все подписаны, – кивнула Рэйчел и по очереди развернула каждый из серо-голубых томов. – Покажу тебе их в хронологическом порядке.
Надпись на авантитуле «Гордости и предубеждения» гласила:
– Вот оно что, – сказал Тоби.
– Именно, – ответила Рэйчел. – Можно смело предположить, что ребенок, которого носила Эвелина, когда Джеймс подарил ей «Чувство и чувствительность», умер еще в утробе или вскоре после рождения, так как никаких записей о нем нет. А вот дарственная надпись из «Мэнсфилд-парка», – продолжала она. – «Мэнсфилд-парк» был опубликован в 1813 году, когда строительство маяка уже велось.
