– Ага, как же. Со мной непросто ужиться.
– Неправда! – вмешалась Джилли. – Очень даже просто. Не верьте ей, Эзра.
Иди заглянула ему за спину и бросила гневный взгляд на свою подопечную.
– Послушай, – тихо проговорил он, дождавшись, пока она снова на него посмотрит, – я хочу быть с тобой, Иди Странг. Хочу, чтобы все было официально. Не хочешь выходить замуж – пусть будет так. Но я хочу жить здесь. Я хочу провести рядом с тобой остаток лет, и неважно, поженимся мы или нет, я прорублю дыру в этой стене, разделяющей наши жизни – в буквальном и в переносном смысле. А если ты согласишься выйти за меня… На том и порешим. Что скажешь?
Иди заморгала. Эзре показалось, что ее глаза затуманились слезами, а потом он понял, что не показалось. Он буквально почувствовал, как Джилли рядом затаила дыхание.
– Тебе просто надоело каждый раз просить разрешения пройти через мою калитку, – наконец проговорила Иди, и Эзра понял, что это значит «да». – Ты давно мечтал снести этот забор и пустить свою чертову козу…
Он поцеловал ее, не дослушав, а стоявшая позади Джилли ликующе присвистнула.
– Они
– Решили пожениться, – рассмеялась Рэйчел.
– Быть такого не может! Не верю.
– Но это правда. И свадьбу хотят отпраздновать в книжном магазине. А сама церемония, наверное, состоится в магистрате в Грейт-Данбаре. Иди еще сама не знает. Я так понимаю, она пока в легком шоке.
– Еще бы она не была в шоке.
– Ага. – Рэйчел покачала головой, взяла хрупкую тарелку и принялась заворачивать ее в коричневую бумагу. – Все-таки Джилли оказалась права.
– Что ж, в некотором роде я не удивлен, – признался Рон. – Мне всегда казалось, что их перепалки – из серии «милые бранятся, только тешатся». Но чтобы дошло до свадьбы…
Рэйчел улыбнулась:
– Я за них очень рада.
Рон кивнул, хотя на его лице застыло задумчивое выражение. Они складывали вещи Каллена в коробку. По негласной договоренности они оставили кухню напоследок, вероятно потому, что знали, как тяжело будет разбирать кухонную утварь любимого друга. Стоило Рэйчел взять деревянную ложку или противень, как у нее возникало чувство, что Каллен где-то рядом. Он регулярно пользовался этими предметами, он их любил, любил готовить и любил людей, для которых готовил. И каждый изношенный предмет напоминал о человеке, которого больше нет рядом.
Через несколько минут Рэйчел подняла глаза и заметила, что Рон застыл, держа в руках набор жестяных формочек для печенья. Его выразительное лицо по-прежнему было задумчивым.
– О чем ты думаешь? – спросила Рэйчел притихшего Рона.
– Хм? – Он повернулся к ней. – Ах, прости, дорогая. Я просто… Я думал о том, сколько времени Иди с Эзрой зря потратили на свои споры. А если бы один из них умер и они так бы и не сошлись? Было бы ужасно, не находишь? Особенно для того, кто остался бы жить. Невыносимо думать, что так и не сказал нужные слова, не сделал то, что хотел, пока была возможность. Невыносимо гадать…
Он замолчал, глядя на формочки для печенья, а потом резко поднял голову и взглянул на Рэйчел с притворно бодрой улыбкой.
– Что ж, – сказал он, – хорошо, что они вовремя опомнились.
Рэйчел, не зная, что сказать, обошла коробку и крепко обняла Рона.
– Ну-ну, милая, – добродушно проворчал он. – Будь осторожнее, не то пойдут слухи о двойной свадьбе. И что тогда скажет юный Тоби?
– Юный Тоби может думать что хочет, – ответила Рэйчел.
Она отстранилась, но Рон взял ее за плечи, и его морщинистое лицо посерьезнело.
– Я знаю, это не мое дело, – сказал он, – и ты имеешь полное право сказать, чтобы я отстал и не совал нос куда не следует, но… Я знаю, что он к тебе неровно дышит. И мне кажется, это взаимно, ты вроде бы прониклась к нему симпатией. А потом что-то случилось, но, что бы это ни было, что бы он ни сказал и ни сделал, может, стоит попробовать еще раз?
