Рэйчел аккуратно высвободилась из его объятий. Она знала, что Рон хотел как лучше, но попросту не могла забыть о вопиющем нарушении границ, которое допустил Тоби, начав расследовать ее прошлое. Ей до сих пор становилось не по себе, когда она об этом думала. Со дня их последнего разговора она вздрагивала и поднимала голову каждый раз, когда дверь маяка открывалась, и каждый раз боялась: что, если это он? Что, если он наконец ее нашел? Она знала, что это маловероятно и, даже если бы это случилось, теперь она стала сильнее, чем когда была женой Стивена Гарри. Теперь она никому не позволит так с собой обращаться, особенно ему. Но рана никогда не заживает полностью, и, когда Тоби напомнил ей о прошлом, Рэйчел снова перенеслась в те дни, когда у нее не было будущего, не было «я» и не было ничего, что она могла бы назвать своим. Теперь Рэйчел нужно было время, чтобы прийти в себя и восстановить равновесие, обретенное в результате долгой и тяжелой борьбы. Несправедливо, что ей приходится это делать. Несправедливо, что мужчина, уже забравший у нее годы жизни, снова поселился в ее мыслях и темных кошмарах. А виной тому, хоть и неосознанно, был Тоби. Это он снова заставил ее переживать. Рэйчел очень на него злилась. Не помогало даже то, что Тоби сумел вернуть ей доброе имя. Если он и был в чем-то прав, так только в том, что Рэйчел имела право злиться.
– Не могу, Рон, – сказала она. – Некоторые вещи просто нельзя забыть.
Рон понимающе кивнул. А потом, к ее потрясению, добавил:
– Он выяснил что-то о твоем прошлом, да? Мы все думали и гадали, а он стал искать и нашел, как нашел компромат на Дору Маккриди?
– Нет, – в ужасе воскликнула Рэйчел, – я не такая, как Дора Маккриди!
– Прости. Разумеется, ты не такая. Я имел в виду, что это его работа – наводить справки. Наверное, он просто сделал то, к чему привык. Если он тебя обидел, мне очень жаль. Думаю, ему тоже.
Она отвернулась, и взгляд ее упал на коробки с вещами Каллена. Ей вдруг показалось, что их очень мало – как в таком небольшом количестве вещей может заключаться целая жизнь?
– Слишком сложно объяснять, Рон, – тихо проговорила она. – Лучше не спрашивай.
– Я и не спрашиваю, милая. – Рон коснулся ее руки, а она повернулась и заметила на его лице грустную улыбку. – Просто не хочу, чтобы ты совершила ошибку. Иди и Эзра едва этого не сделали. Вот и все.
Рон отодвинулся и достал еще один предмет из последнего кухонного ящика. Это оказалась узкая старая картонная коробка; он открыл ее и достал антикварный нож для торта. Рукоятку украшали изящные посеребренные завитушки. Рэйчел вспомнила, когда в последний раз видела этот нож – летом, Каллен тогда приготовил многослойный бисквит с клубникой и сливками. Она вспомнила смех, широко распахнутые двери маяка и безоблачное голубое небо. Рон стоял на пороге и бросал Буковски палку как можно дальше, тот приносил ее, а Рон снова бросал. Потом день сменился вечером, но смех не смолк. Они доели торт, и свет наконец померк. Остались только звезды.
– Я только хочу сказать, – тихо добавил Рон, – что тайны еще никому не приносили счастья. – Он закрыл коробку и взял ее обеими руками. – Это я ему подарил. Нашел в антикварном магазине в Портсое однажды летом. Думаешь…
– Оставь себе, – не раздумывая, ответила Рэйчел. – Не спорь.
Рон кивнул и сунул коробку во внутренний карман твидового пиджака.
– Рэйчел.
Она подняла голову и увидела Тоби Холлингвуда – тот стоял у прилавка книжного магазина и слегка хмурился. Рэйчел отвернулась и стала искать глазами Джилли, которую отправила наводить порядок на полке с криминальными хрониками.
– Рэйчел, прошу, – тихо проговорил он. – Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать. Но перед отъездом из Ньютон-Данбара мне нужно тебе кое-что сказать.
Рэйчел посмотрела на него. Под его глазами залегли темные круги, как после бессонной ночи. Вероятно, вернулись ночные кошмары. Ей не хотелось его жалеть, но в глубине души она понимала, что Тоби ей все еще небезразличен.
– Это касается Эвелины, – добавил он, понимая, что это – единственная тема, на которую им еще можно разговаривать. – И пожара.
Рэйчел удивилась. Она думала, он давно перестал заниматься историей маяка.
– Хорошо, – сказала она, – подожди меня на улице, я позову Джилли за прилавок.
Он кивнул и, не говоря больше ни слова, повернулся к двери. Она смотрела ему вслед, наблюдая за такой знакомой прихрамывающей походкой. С каждым его шагом висевшая на плече сумка ударялась о бедро. Она вспомнила, как он впервые зашел в книжный – казалось, это было так давно и вместе с тем – как будто вчера.
Выйдя на улицу, Рэйчел не сразу поняла, куда делся Тоби. Потом увидела, что он машет ей рукой, стоя у заборчика, которым отгорожен лес. Она спустилась к нему по мокрой траве, встала рядом, опершись о забор, и посмотрела на деревья. Капли воды успокаивающе стучали, звук их сливался в симфонию затихающего дождя.
– Кажется, я знаю, что произошло, – без предисловий промолвил Тоби. – Почему начался пожар. По крайней мере, знаю, в чем причина.
– Слушаю, – медленно проговорила Рэйчел.
