Кочергину слегка резануло слух обращение на «ты», хотя они с этим Бородой пока ещё близко не общались. Однако сейчас его занимал вопрос поинтереснее. Кочергин вдруг вспомнил, как его развезло от кофе в баре. Там, кажется, была дама с витающими в воздухе волосами и ещё барышня помоложе, с ней тоже, кажется, что-то необычное связано.
— Ламзурь и Вельмата, — кивнул Дриго, будто прочитав мысли Кочергина. — Они были тогда в баре.
— У вас у всех такие сложные имена? — спросил Кочергин, даже не пытаясь их запомнить.
— Это другие имена, — пояснил Борода. — Есть обычные, а есть те, что называют твоё предназначение. Ты у нас Рончаглав. Ладно, можешь не заморачиваться.
— Спасибо, — сухо отозвался Кочергин. Запоминание своего второго имени он тоже пока не осилил.
— Так чем могу помочь? — Борода устроился на диване, закинув ногу на ногу. Дриго беспардонно уселся на подлокотник.
Кочергин вежливо сел в кресло у камина.
— Что за история с картиной Шварцстрема? — прямо спросил Кочергин. — Где она была столько лет? И как вообще всплыла в Нижнем?
— Где была — я не в курсе, — медленно проговорил Борода, почёсывая бровь. — А как всплыла… Да так же, как и всё остальное. Через скаутов и аукционеров.
Борода отпил из бокала и глянул на Кочергина так, будто успешно доказал ему, недоумку, сложную теорему. То есть, элементарную, но для Кочергина это как бы запредельный уровень.
— В общем, так, — высунулся Дриго. — Есть особые аукционные дома. Они почти как обычные торги, только продают там не антиквариат, бриллианты и трусы знаменитостей, а всякие вещицы… как бы объяснить… — Дриго вопросительно глянул на Бороду.
— Скажем, разные мистические артефакты, — подумав, произнёс Борода. — Вещи, имеющие некую силу. Или принадлежавшие значимым людям. Или необъяснимые предметы. То, что побывало или создано в иных мирах.
— Вроде проклятых кроличьих лап или верёвок висельников? — наморщил лоб Кочергин.
— Вот, точно! — воскликнул Дриго, указывая на него рукой с бокалом. — Ты хорошо схватываешь.
— Спасибо, — отмахнулся Кочергин, силясь понять, как всё-таки картина оказалась в непонятно чьих руках. — Ну, допустим. Аукционы со всяким магическим барахлом. Туда что, любой может прийти? Хоть с улицы?
— Нет, конечно, — улыбнулся Борода. — Хоть в этих торгах и нет ничего криминального, но обывателей там почти нет. Надо завести правильные знакомства и получить приглашение. Кроме того, разумеется, нужно обладать достаточным количеством свободных денег, чтобы иметь возможность приобретать лоты.
— Ну, допустим. — Кочергин смотрел, как искры от огня в камине переливаются на узорных стенках его бокала. — И что — эту картину кто-то принёс для продажи? Кто? И почему её вообще решили продать? Она краденая?
— Разумеется, краденая. — Борода снова говорил так, будто простейшие считалки декламировал. — Ты же, наверное, узнавал её историю. Она в числе прочих была эвакуирована в Горький из Ленинграда в годы Великой отечественной. А потом пропала.
— Так, стоп, — выставил ладонь Кочергин. — Тут что-то не сходится. Я читал, что она исчезла из самого Ленинграда, про эвакуацию там ничего не было.
— Ну, — протянул Борода, тоже поворачивая в руке свой бокал. — Источники разные, мнения тоже разные. В любом случае, об этой картине много лет никто ничего не слышал.
— И вот она появилась, — пробормотал Кочергин, наклоняя бокал так, чтобы жидкость в нём достала до края. — И сразу начали погибать люди. Уже двое.
— Положим, не сразу, — произнёс Борода. — Хотя довольно быстро. Но ты кое-чего не знаешь. Во-первых. Есть мнение, что картина всплыла не просто так, не сама собой. Это был конкретный заказ. И второе — от неё пострадали не двое, а куда больше людей.
— Что вы имеете в виду? — спросил Кочергин, когда Борода молчал уже несколько секунд, таращась в свой бокал.
— Эту картину нельзя держать открытой, на всеобщем обозрении, — наконец проговорил Борода. — Даже на торгах её завесили платком. Но нашёлся кретин, который решил устроить публичный показ. Ну, как публичный — только для своих. И всех этих «своих» потом по кускам собирали. Фигурально, разумеется. И мне тоже не повезло оказаться в их числе.
Кочергин некоторое время обдумывал услышанное. Картину доставили на тайный аукцион по чьему-то заказу. Кто заказчик? Это первый вопрос. Второй — кто покупатель. Ну, это ясно — Малов. Счастливчик, которого потом этой же картиной придавило. И третий — что стряслось с этими «своими» людьми, которым новый владелец продемонстрировал покупку? С этого Кочергин и решил начать. Но потом передумал и задал самый простой вопрос из имеющихся:
— Это Малов заказал достать картину?
— Нет, конечно, — улыбнулся Борода. — Он был даже не знаток. Просто богач, скупающий волшебные игрушки. Половина его так называемой коллекции — вообще фейки и ширпотреб.
— Тогда кто заказчик? И кто картину отыскал?