— Ты за коммуналку заплатил? — чуть смягчилась Соня. Хотя тон руководителя «тройки» никуда не делся. — Надо вперёд внести. На всякий случай, а то праздники.
— Заплатил, — кивнул Кочергин, запихивая в рот побольше спаржи. Господи, как будто зелёные сопли великана на ужин.
Соня, сопя, пережёвывала курицу. Где только таких мутантов выращивают. Это Кочергин подумал про курицу, если что.
— Что? — грозно спросила жена.
— Ничего, — буркнул Кочергин, глядя в тарелку. — Думаю, что Владе на Новый год подарить.
— А, — протянула Соня, снова смягчаясь. — Есть идеи?
Кочергин пожал плечами. Тем более что говорить он не мог — только что кое-как запихнул внутрь мерзкую спаржу, которая усиленно рвалась обратно наружу.
— Я тоже не знаю. С ней никогда не угадаешь. Может, деньгами? — Соня усиленно пилила кусок курицы ножом.
Кочергин в ответ снова пожал плечами. Владе сколько денег ни подари — всё мало.
— Ты что, все слова забыл? — снова взяла строгий тон Соня. — Чего молчишь?
Кочергин яростнее заработал челюстями, чтобы ненароком не начать ссору.
— Не жуй так сильно, — поучительно произнесла Соня. — Мясо сегодня что-то жестковато, а тебе коронку надо менять, сам говорил, что шатается. Как бы не слетела.
Кочергин с трудом удерживался от комментариев. Стал жевать медленнее. Про коронку-то он соврал, всё с ней было нормально. Просто как-то надо было отбояриться от поездки на дачу к Сониной подруге, которая помешалась на правильном питании и угрожала накормить их стейками из стеблей и корней какого-то жутко полезного болотного растения. Вот Кочергин и придумал про коронку. Теперь уже второй месяц увиливал от похода к зубному. А Соня, всё-таки попробовавшая стейки, только недавно перестала антибиотики принимать.
В мыслях откуда-то взялся Дриго, смешивающий что-то приятно пахнущее в высокой чашке для глинтвейна.
— Кофе-машина, — услышал Кочергин собственный голос.
— Что — кофе-машина? — подозрительно переспросила жена.
— Я говорю — Владке можно подарить кофе-машину.
— Капсульную?
— А какие они ещё бывают? — спросил Кочергин, с тоской глядя на остатки филе из подлой курицы-мутанта, будто мстившей за свою смерть.
— Ну, для дома, наверное, лучше капсульную. С режимами. Хорошая идея. — Соня впервые за много дней улыбнулась и милостиво забрала у мужа тарелку с недоеденным ужином.
Кочергин тихонько выдохнул. Отлично, одной проблемой меньше. Теперь оставалось придумать, что подарить Соне на день рождения, да так чтобы она хоть чуть-чуть порадовалась, а не начала продумывать план превращения во вдову.
Ночью Кочергину снился пожар. Небольшая деревня, хотя дома высокие и, кажется, богатые. И почти все горят — пламя вырывается из-под крыш, из-за заборов, из окон. Кругом голосят люди, кто-то вытаскивает на улицу скарб, надеясь спасти хоть часть хозяйства, другие просто рыдают, закрывая лица. Дети смотрят на огонь испуганными глазами. И прочь от деревни убегает большая чёрная тень.
— Это всё она, тварь! — плюёт в снег кто-то совсем рядом с Кочергиным.
— Да как же это, — испуганно шепчет молодая женщина. — Быть не может. Ведь малютка совсем!
— В этой малютке злобы на сотню палачей! — вступает в разговор громогласная дама в шубе и с измазанным сажей лицом. — Даже печальню подожгла! На храм руку подняла, на святое! — Потом женщина повернулась прямо к Кочергину, но будто его не заметила. Так и таращилась неподвижно, будто смотрела сквозь него, цедя сквозь зубы: — Будь ты проклят, бесово отродье, будь проклят вместе со всеми своими…
Сон рассыпался с криком петуха. Кочергин смотрел в едва светлеющий потолок и не мог припомнить, когда это зимой на Дубовой кричали петухи. Ну, некоторые соседи завели себе курятники, чтобы кушать экологически чистые яичницы и варить супчики из ничем не накачанных птиц. Он вообще-то тоже хотел, да хлопотное это дело — кур держать. Соня вон уже ушла, её половина кровати пустая. Правильно, люди хотят до Нового года завершить все свои зубные дела. Чтобы в праздник наворачивать салаты новыми протезами, а не перетирать картофельное пюре дёснами. Так что дел сейчас у стоматологов и иже с ними невпроворот. Куда там за курами ещё следить.
А при чём здесь вообще куры? Теперь Кочергин никак не мог припомнить, с чего вдруг стал думать о курах. Это что, старость так подкрадывается? Не рановато — в сорок два года? Куры, петухи… точно, петух же кричал только что. А до этого что было?
Ну да, сон какой-то странный. Пожар. Кто-то что-то поджёг. Печальня. Это ещё что такое? И как её можно поджечь?
Кочергин взял смартфон с тумбочки. Не особенно надеясь на результат, спросил у поисковика, как можно поджечь печальню. Просмотрев несколько бесполезных строк выдачи, глянул на результаты поиска по картинкам. И там обнаружились чёрно-белые фотографии — большие богатые деревянные дома да ещё картинка с причудливой шатровой церквушкой, под которой высветилась надпись — «Печальня. Василейск. 18… год. До пожара».