Ссылка под картинкой привела на краеведческий сайт со статьёй о пожаре в пригороде Василейска в конце девятнадцатого века. Тогда, зимой, выгорели почти все дома, да ещё пострадала церковь в честь иконы «Утоли мои печали», которую местные именовали печальней.
Ну да, во сне кто-то говорил что-то про какой-то храм. Будто какая-то малютка со злобы его и подожгла.
Только вот в статье утверждалось, что пожар начался то ли из чьей-то бани, то ли из избы с неисправной печкой. Правда, больше всего подозревали местного мелкого промышленника — он организовал производство деревянной посуды в небольшом цеху прямо на окраине поселения. Вроде как во время ремонта в токарных мастерских кто-то где-то недосмотрел, высеклась искра, всё и полыхнуло.
Василейск. Знакомое название. Кочергин нашёл в избранном материалы по Шварцстрему. Всё правильно — сгоревшее село с печальней находилась именно в его имении.
На завтрак Соня оставила супругу в глубокой сковороде ажурные блинчики с мясом. Да, сегодня это уже не вчерашняя резиновая курица, а отличный мягкий сочный говяжий фарш. Ещё тёплый, с топлёным сливочным маслом.
Сварив кофе, Кочергин по многолетней привычке открыл ленту новостей. Оказалось, ночью в панельной хрущёвке в Сормове соседи нашли труп молодой женщины. По предварительным данным, барышня скончалась от передозировки успокоительными. Ну да — чистая случайность.
Кочергин положил смартфон на стол экраном вниз. Как так. Красивая, молодая. Ну, эскортница. Так каждый крутится, как может. Правда, для своей дочери Кочергин такой карьеры не пожелал бы. И тем не менее. Это был живой человек.
Хотя… а кого здесь винить? Картину? Шварцстрема? Тех парнокопытных, что шныряли по подъезду? Кочергин схватил телефон. Выдохнул. Вернул на место.
Вдруг вспомнил о сборе, что подарила ему травница. Нашёл пакет, там оказалась рукописная инструкция по заварке. Кочергин достал небольшой термос, бросил туда марлевый пакетик со сбором. Почесал шрам. Добавил ещё мёд, пару долек лимона и тростникового сахара. Ага, на коробочке оказалось написано, что сахар изготовлен в Нижегородской области. Где-то рядом с Василейском, не иначе.
Ведьмы выращивают кофе и сахарный тростник, из которого готовят песок, рафинад и ром. По городу летают крылатые кошки с драконьими хвостами, людям в мозги залезают мерзкие слизни, а Кочергин охотится за проклятой картиной, силящейся грохнуть каждого, кто на неё посмотрит. Да, чуть не забыл про скелета на «Победе» и рогато-копытных. Добро пожаловать в Нижегородскую губернию — место, где ваша мечта сожрёт вас, если вы её не исполните. Мечтай или сдохни.
Может, он всё-таки сошёл с ума? Лежит где-нибудь в палате, привязанный к койке. Таращится в потолок под капельницей с препаратами. Слабак.
Кочергин встряхнулся. Жаль, он женат не на ведьме. А то подарил бы ей на юбилей метлу. Недорого и в хозяйстве пригодится. Хотя с чего он взял, что недорого? Может, у них там тоже разные модели, и люксовая метла стоит как новый импортный внедорожник?
Думай теперь, чем супругу порадовать. И чтобы ещё не огрести потом.
Смартфон зажужжал, на экране высветилось имя Дриго, да ещё его лыбящаяся физиономия. Это когда они успели обменяться номерами?
— Слушаю, — важно произнёс Кочергин.
— Доброе утро! — жизнерадостно раздалось в трубке. — Отличный день для рыбалки, а?
— Чего?
— Я говорю — поедем на Оку, к Стрелке. Там рыбачит один персонаж, ну, из тех, которые на картину посмотрели.
Кочергин задумчиво помычал. С одной стороны, этот недоГриша прав — надо бы прокатиться и поболтать с любителем проклятого искусства. С другой — холодно же. Машина сегодня явно не помчит так, как… ух, только от одного воспоминания дух захватило.
— Так что — прогуляемся по морозцу? — Голос Дриго вернул Кочергина в его кухню.
— А когда мне выдадут огнемёт?
— Давай через час у съезда с моста? — отсмеявшись, предложил Дриго.
— Давай, — вздохнул Кочергин, глядя в окно, на сверкающий в лучах ледяного декабрьского солнца сад. Уже в тишину добавил: — Между прочим, про огнемёт я серьёзно.
Когда вызов завершился, Кочергин неожиданно обнаружил у себя в смартфоне странное приложение, которое точно не устанавливал. Этакая витиеватая буква «В» на иконке. Первым порывом было снести неясно откуда взявшуюся программу. Вдруг это вирус или шпион. С другой стороны, что-то знакомое было в этой полуготической-полуславянской «В». И почему-то она плотно ассоциировалась с Дриго.
Вдохнув поглубже, Кочергин запустил приложение. Его поприветствовал «Ведьмограм». И надо же, его там уже знали как Следопыта (или Рончаглава). Рецепты, общий чат, раздел с объявлениями, карты, частые вопросы. А, это, наверное, для тех, кто до конца не уверен, прозрел он или сошёл с ума.
Ладно, в этой колдовской соцсети и потом можно поковыряться. А сейчас пора прокатиться по зимнему городу к реке.