Стоило ему это произнести, как вокруг стало прозрачно-темно. Всё небо в миг закрыли огромные чёрные крылья, где-то рядом на долю секунды проступил силуэт, похожий на человеческий. Громадной рукой он будто зачерпнул полужидкую кучу, взвывшую, как от сильного испуга.
И тут же всё стихло. Кочергин обнаружил, что лежит в снегу рядом со светлой сталинкой. Вокруг медленно кружились снежинки.
— Поднимайся. — Дриго протянул ему руку. Потом обернулся и улыбнулся проходившей мимо благообразной старушке с собачонкой: — Здрасьте!
Бабушка прибавила шаг и быстро юркнула в подъезд.
— Это что такое было?! — огорошено спросил Кочергин, кое-как поднявшись на ноги.
— Ну, когда-то это было человечком. Потом оно поубивало родственников ради наследства. А потом узнало, что ему самому недолго осталось. — Дриго помог Кочергину отряхнуться. — И вместо того чтобы покаяться, грехи замолить, что-то исправить, оно разозлилось так, что умерло ещё до смерти. Тело ещё какое-то время таскало в себе вот эту кучу, пока полностью не истлело. А дальше ты сам видел. Ваши человеческие оболочки имеют короткий срок годности. А эти твари живут долго. Только совсем не счастливо.
— Лучше бы я в сторожа пошёл, — проговорил Кочергин, глядя на совершенно чистое пасмурное зимнее небо. — Чем вот это вот всё. Сущности, кучи, монстры, проклятия. На кой оно мне упало?
— Ну, если оно упало именно тебе, то ты вывезешь. Но есть и хорошая новость.
— Неужели? — глянул на приятеля Кочергин.
— Ну да, — улыбнулся Дриго. — Фарватер-то свободен. Теперь можно и прокатиться.
Через минуту они уже гнали по городу, лавируя между домами, другими машинами и прохожими. Вихри снежинок, всполохи окон домов, фонарей, фар машин и автобусов. Улица Минина, поворот, вверх-вниз по Семашко, Варварка. Кочергин затормозил у Масловского пассажа.
— Круто, но мало, — намеренно изобразил недовольство Кочергин. — Всегда бы так.
— Ну, если ты впишешься в наш круг, то можно подумать, — уклончиво проговорил Дриго, вылезая из авто.
— Шантажист хренов, — пробубнил Кочергин, тоже выбираясь.
— Я всё слышу! — пропел Дриго, весело шагая через арку во двор.
Во дворе пассажа оказалось тесно от машин, мусорных баков и снеговых гор. Утопая в снегу по колено, а кое-где и выше, пришлось пробираться к дверям. Метров за десять Кочергин сбавил темп. Что-то тут явно было не так.
— Чуешь? — повернулся к нему Дриго, когда до входа оставалось метра полтора.
Кочергин только молча кивнул. Из здания отчётливо тянуло смесью масляных красок, алкоголя, рвоты, сероводорода и тухлой рыбы. На снегу под окнами первого этажа отпечатались тёмные полупрозрачные следы больших копыт.
Кочергин и Дриго осторожно подошли к массивной металлической двери. Действительно, изнутри струилась целая смесь неприятных запахов, однако тяжёлая дверь оказалась закрыта на замок.
В снегу отпечатался женский след уже знакомого тридцать девятого размера. Правда, подошва обуви на этот раз отличалась от той, что Кочергин видел в подъезде Элины. Дамочка сменила обувь. Но и сюда прибыла на каблуках. А если дамочка на каблуках, то она явно не приковыляла пешком, а прибыла в экипаже. Только вот следов от протекторов шин нигде нет. На метле она, что ли, прилетела?
— Интересно, здесь есть камеры? — пробормотал Кочергин, осматриваясь.
Он почти сразу заметил несколько светлых камер на стенах и над окнами первого этажа. Увы, все они не работали. Выведены из стоя, причём совсем недавно. А откуда он это узнал? Сам не мог объяснить. Знал, и всё.
Дриго тем временем достал смартфон и что-то в нём строчил.
— Ты чего это? — шёпотом спросил Кочергин.
— Пишу Бороде, чтобы набрал Лариона. Типа предупредить, что мы придём. На всякий случай.
Кочергин снова принюхался. Такое ощущение, что внутри находился кто-то больной. Запах как в геронтологическом стационаре. Сыщик передёрнул плечами. Его, как обычно при упоминании или воспоминании больниц, потряхивало.
Вокруг — ни души. Совершенно пустой двор, метра на два занесённый снегом. Там, за стенами, плотное движение, пробки, толпы недовольных людей. А тут — сплошная тишина. Даже как-то неприятно. Тревожно.
Дриго цыкнул и покачал головой, убирая телефон:
— Борода не дозвонился. Гудки есть, но трубку Ларион не берёт.
Кочергин тихо ругнулся. Но делать нечего — внутри кому-то точно нужна помощь. И скорее всего, это Ларион, который в курсе истории проклятой картины Шварцстрема.
Кочергин взялся за ручку двери и потянул на себя. Увы — заперто.
— И что теперь — дорогое имущество ломать? — уныло проговорил Дриго, глядя вверх.
— Зачем сразу ломать, — медленно произнёс Кочергин. — Можно интеллигентнее.
Он расстегнул ворот куртки и достал ключ на цепочке. Тогда, в заброшенном особняке сработало. Вдруг и сейчас поможет.
— Слушай, — вдруг спохватился Кочергин, — а почему тут нет защиты?
Действительно, на стенах пассажа не было видно никаких знаков вроде тех, что были под мостом, в заколоченном особняке и на машине Кочергина.
— Да ты что, какая защита, — усмехнулся Дриго. — Сюда такие персонажи приходят…