— Во-первых. «Чёрная каракатица» — это отряд Вари Гранитовой. Помнишь такую? Красная карательница из аристократов. Всё Черноречье в крови утопила. Ну, по легенде. На самом деле, всё было не так, но это неважно. В общем, она же сама из Русаковых. А у них был загородный дом, а при нём — театрик. Находился он как раз на этом месте. — Дриго обеими руками указал на пол.
— Ну, допустим. При чём здесь месть?
— Так вот она, — развёл руками Дриго. — Их дом снесли, чтобы построить здесь Дворец. А теперь он в руинах. Но в нём всё равно играют.
— Не вижу связи, — устало проговорил Кочергин.
— Хозяева «Чёрной каракатицы» — из Русаковых. — Тут Дриго щёдкнул пальцами, рассыпав по старому полу разноцветные искры. — Вот почему я про них вспомнил. Там все женщины с белыми волосами. И Варя, и Агафья…
— Агафья Русакова, — произнёс Кочергин, возвращаясь в реальность. — То колье с аукциона. Оно вроде как ей принадлежало.
— Да ей тут много чего принадлежало, — повёл бровями Дриго. — Короче, пошли в бар, накидаемся корматушем.
— Это ещё что? — хмуро спросил Кочергин.
— Зелье по рецепту Агафьи Русаковой, — усмехнулся Дриго. — Бодрит и освежает.
— Если выживешь, — пробубнил Кочергин, следуя за Дриго.
Они смешались с толпой, одетой в чёрные тона, и прошли мимо кривой таблички с надписью «Буфет» и мигающей фигурной стрелкой. Действительно, в одном из помещений нашёлся бар. Прямо как в импортных фильмах — всё светится неоновыми лиловыми всполохами, дым коромыслом (боже, опять коромысло), люди со странными лицами и причёсками.
Мимо прошла дамочка в чёрном длинном платье с фиолетовым корсетом. Она несла два высоких дымящихся бокала и чуть не задела Кочергина локтем. Он увернулся, девица благодарно улыбнулась. Брюнетка с длинными локонами, не то.
Кочергин вообще старался высматривать блондинок, что в сумеречном мерцании оказалось непросто. Большинство барышень явились на концерт с разнообразными косами, в которые вплели цветные ленты. Миниатюрная девочка со множеством колосков, высокая дама с косой вокруг головы, пепельная тощая девица со впалыми щеками и длинными французскими косами. Белыми косами.
Кочергин отвернулся и аккуратно подтолкнул Дриго под локоть:
— Вон туда посмотри.
Дриго как раз держал два фиолетовых коктейля. Он глянул в сторону, куда кивнул Кочергин и быстро отвёл взгляд.
— Точно, это она, — прошептал Дриго. — Что будем делать?
— Ничего, — уголком рта ответил Кочергин. — Пьём, потом слушаем ваших истуканов. Из вида её не выпускаем. На выходе пообщаемся.
Пробовать волшебное цветное пойло Кочергин не отважился, так что Дриго опустошил и его бокал тоже. Над их головами разнёсся глубокий гулкий звук, будто в большой колокол ударили.
— Пошли, — икнул Дриго. Глаза у него искрились и смотрели в разные стороны. Впрочем, как и у большинства гостей мероприятия.
Вместе с толпой, лавируя между качающимися любителями музыки, Кочергин и Дриго двинулись в зал. Ещё и стараясь не упустить белые косы с вплетёнными лиловыми, фиолетовыми и чёрными лентами.
Зал оказался примерно таким, каким Кочергин его помнил по давнишним походам сюда на концерты и вечерам с танцами. То есть, там был ровно тот же самый занавес, что и двадцать лет назад, только разодранный в клочья. И кресла те, но поломанные. И сцена. Фрагментарно сохранившаяся. А на сцене — какие-то не то скульптуры, не то статуи, прикрытые полупрозрачными истлевшими палантинами. С них пыль клочьями свисает, как и с рояля в глубине.
Народ вкатился в просторный зал пёстрой весёлой толпой и стал распределяться по остаткам партера. А откуда свет-то идёт? — сообразил поинтересоваться Кочергин. Поднял взгляд и сильно удивился, так что даже застыл посреди обломков кресел. В вышине потолка с лепниной сияла громадная хрустальная люстра со множеством капелек-висюлек. Размером больше однокомнатной квартиры, она светилась, переливаясь множеством цветных искр. И была как новая. В разрушенном-то Доме культуры.
Над толпой снова проплыл глубокий гулкий мелодичный звук. Свет из резкого, почти солнечного, превратился в мерцание разнообразных переливов, покрывала на статуях вдруг стали таять, рассыпаясь иссиня-фиолетовой пылью, которая вихрями возносилась ввысь, превращаясь в яркие искры, вспыхивающие, как фейерверк, и тут же гаснущими.
Обломки кресел растекались полупрозрачными силуэтами, принимающими невнятные формы под кристаллическую магическую музыку, что извлекали из диковинных инструментов ожившие статуи. Звуки струились мистическими потоками, в голове стало пусто и приятно, тёплые конечности размякли и стали гнуться во все стороны.
Перед взором Кочергина пролетали планеты и кружили галактики, на луне разлилось сиреневое зеро, по которому скользили розовые лебеди, а в высокой изумрудной траве танцевали длинноногие цапли с металлическими перьями и изумрудные лягушки выводили завораживающие трели.
По небу проплыл хрустальный кит, издающий древний клич и поглощающий тех, кому наскучило обыденное движение светил.