— И долго ждать? А главное — чего? — Только Кочергин договорил, как в щель между выломанными досками забора проникла струя дыма и направилась прямо сыщику в лицо. Её локтем разбил на множество чёрных хлопьев Дриго.
Кочергин инстинктивно отскочил и натолкнулся на пискнувшую Чангу. Отлично, остался с двумя тощими девчонками, одна из которых — унылая цапля с голосами в голове, а другая — пронырливая истеричка.
— Ладно, пошли, — процедил Кочергин, понимая, что теперь он в этой мини-компании за главного.
Втроём они пересекли заснеженный сад и добрались до калитки. За их спинами раздался оглушительный треск, но никто из троицы не обернулся, будто выполняя чей-то молчаливый приказ не смотреть назад.
Да что ж такое. Откуда вы все повылезли, твари?! Кочергин так разозлился, что выбил калитку ногой, а потом ещё с размаху вмазал по чьей-то бурой искажённой физиономии. Даже не обратил внимания, кто там на них скалился, и зашагал по дороге к имению Шварцстрема.
— Ух ты, круто, — похвалила его удар семенящая рядом Чанга.
— Круто будет, когда петух проорать не забудет, — угрюмо пробубнил Кочергин. Топая по рыхлому снегу.
Где-то на окраине сознания он по-честному сильно удивился, как это сумел одним ударом расправиться не то с привидением, не то с… зомби? И они здесь? И что, им чьи-то мозги нужны? Ну тогда они точно не по адресу. Кто поумнее, те сейчас по торговым центрам подарки близким выбирают да ёлки наряжают, а не гоняются за нечистью по всей губернии.
Засунув руки в карманы свитера, Кочергин прибавил шаг. Они выбежали из дома в чём были, а на улице-то декабрь. Так что надо поторапливаться, чтобы… что?
В который раз осознав всю бессмысленность их метаний, Кочергин остановился прямо посреди дороги.
— Чего стоим? — спросила Чанга, приплясывая на морозе. Она тоже была всего-то в спортивном костюме да домашних кедах.
— А что нам остаётся? — устало спросил Кочергин. — Даже если эти нас там не достанут, мы всё равно замёрзнем. Даже костёр развести не из чего. Дриго-то остался там.
И тут Кочергина за локоть ущипнула Настя. Она молча кивнула назад, туда, откуда они пришли. К ним, покачиваясь, шла растрёпанная и перемазанная сажей Яна. Она лишь махнула рукой в направлении Печальни, с трудом переставляя ноги.
Девчонки подождали Яну, подхватили её под руки и потащили вперёд, Кочергин шёл следом, осматриваясь. Пожалуй, вряд ли ему ещё раз удастся так ловко вырубить упыря, или кто там их преследовал.
Настя с Чангой волокли Яну по рыхлому снегу, Кочергин же замыкал шествие, затылком чуя приближающееся нечто. Тёмное и гадкое. И неясной оставалась судьба Деда и Дриго. Хотелось, конечно, верить, что они до сих пор живы-здоровы, однако вера эта держалась лишь на пустом оптимизме, которым сыщик перестал страдать давным-давно.
Расстояние до Печальни оказалось куда более длинным, чем запомнилось по поездке на машине. Кстати, как она там, интересно. Хотя кто же думает о какой-то колымаге, пусть и качественной и дорогой, когда позади кто-то, наверное, уже готовится сожрать Дриго и Деда. Если уже не сожрал.
Ну, Шварцстрем, алхимик хренов, чтобы тебе там на гигантской сковороде зажариться до хрустящей корочки со всех сторон. Кочергин даже со злобным наслаждением представил, как подбрасывает дровишек в костёр и прибавляет температуру. А сам — в большом поварском колпаке. Аж потеплее стало.
Скоро между оголёнными кривыми ветвями зимних кустов и деревьев показались полуразрушенные стены Печальни. Пришлось свернуть с дороги и добираться до развалин по колено в снегу. Учитывая, что никто утеплиться перед походом не успел, всем сразу стало холодно и мокро. Кочергин снова пожелал барону всего нехорошего.
— Это Роза, — вдруг выдал Кочергин, в который раз проваливаясь в ледяную кашу. — Это она сожгла церковь и полдеревни.
— А вы откуда знаете? — запыхавшись, спросила Настя, волоком таща Яну к остаткам стен.
— Видел кое-что, — смутился Кочергин. Хотя сейчас не до стыда. Это во-первых. А во-вторых, судя по совершенно спокойной реакции, вещими снами здесь никого не удивишь.
Наконец они добрались-таки до руин Печальни. Скопом забрались по давно раскрошившейся лестнице и ввалились в бывшую церковь. Кругом — кривые стены, пустые длинные окна, разбитые колонны. Кое-где из-под обвалившейся штукатурки выглядывали бледные лики святых на фресках.
Ноги замёрзли так, что почти полностью потеряли чувствительность, так что Кочергин еле-еле переставлял их, с трудом шагая по пустому пространству сгоревшей церкви.
— Она же каменная, — выдохнула Настя, помогая Яне сесть на какой-то уступчик. — Как она сгорела-то?
— Чёрное пламя и камень расплавит, — просипела Яна, откидываясь к выщербленной колонне. Она и сама теперь напомнила побитую треснувшую статую — бледная, с синюшными губами, растрёпанная. Даже волосы из сверкающих рыжих стали тусклыми, как у старой куклы, полвека провалявшейся в тёмном чулане.