— У моей жены скоро день рождения. Можете сделать её портрет по фотографии? Чтобы красиво, как в музее?
— Да запросто. — Дед, похоже, захмелел, потому что убирая фляжку в карман, чуть не сшиб натюрморт на подрамнике и громко икнул. Потом всё-таки сфокусировался на Кочергине и, снова икнув, сказал: — Давай, показывай свою красавицу.
— Вам фото скинуть? — Кочергин даже чуть попятился из-за того, что от Деда мощно разило крепким алкоголем.
— Я так гляну. — Дед достал откуда-то очки с толстыми стёклами и смешно уставился на фотографию Сони, которую на смартфоне показал ему Кочергин.
Дед щурился на фото несколько секунд, потом повертел рукой, как будто что-то прикидывая. Наконец крякнул и кивнул:
— Сделаем в лучшем виде.
Кочергин выпрямился и довольно повёл плечами. Кажется, проблема с подарком Соне решилась. Зато другая проблема всё никак не появлялась. Кочергин глянул на часы — доходило восемь. Куда Чанга-то подевалась. На звонки она не отвечала, сообщений не присылала. Хоть бы объявилась как-нибудь.
Но наступила ночь, а Чанга так и не вернулась. Кочергин даже предлагал отправиться на её поиски, однако у остальных охотников за трудами Шварцстрема предложение отклика не нашло. В конце концов, скауты обычно гуляют сами по себе и никому отчётов не дают. Так что ближе к полуночи все просто накатили успокаивающего чаю и разошлись по спальням резиденции Деда.
Кочергин вообще еле добрался до комнаты, так клонило в сон. Аж глаза слипались. Во сне он снова плутал по подвалам усадьбы сумасшедшего барона, всё пытался что-то найти, кого-то спасти, куда-то выйти и не отбросить копыта по дороге.
С рассветом всех пригласили к завтраку. Яна выглядела куда лучше, чем вчера, однако глубокие царапины на лице свежести её образу всё же не придавали. Кочергин проглотил шутку о женской косметике, которой можно скрыть следы драки с любыми чудовищами и просто пожелал всем доброго утра.
— Здрасьте! А вот и я! — бодро объявила Чанга, вваливаясь в гостиную, где все собрались за большим накрытым столом. Не обращая внимания на вялые отклики, скаутша скинула куртку на кресло и уселась к самовару.
Кочергин снова проглотил острую реплику, на сей раз о том, что молодёжь стала совсем невоспитанная, даже руки не удосужится помыть, прежде чем садиться завтракать. А учитывая обстоятельства, мало ли, в какой куче магического хлама могла порыться Чанга. Но она улыбалась так хитро, что стало ясно — скаутша откопала что-то важное и интересное, поэтому душнить и портить ей настроение не стоит.
Видимо, все подумали ровно так же, поэтому никто ни слова за завтраком не проронил. Все лишь уплетали пухлые сырники со сгущёнкой, ароматный чай с ягодным вареньем, выпечкой и отличными пирожными в стиле «советское качество в гробу видало ваши чизкейки».
Первой не выдержала Яна. Ей вообще не очень-то удавалось сохранять невозмутимость на расцарапанном лице. Так что она слишком громко треснула ложкой о блюдце, и когда все подпрыгнули, с плохо скрываемым раздражением спросила:
— Как успехи?
— А? — изобразила недоумение Чанга. — Ты ко мне обращаешься?
— Нет, к барону Шварцстрему, — огрызнулась Яна. — Вон его призрак, чаёвничает с нами на правах приглашённой тёмной стороны.
Чанга демонстративно уставилась на пустое место за столом. Потом спросила у воздуха:
— Так что, господин барон, как ваши успехи? Молчать будете? Фу, как невежливо.
Дриго улыбнулся, прикрывшись чашкой. Зато Насте, беседующей с призраками, видимо, было не до смеха — она сидела бледная и хмурая.
— Удалось что-то найти? — спросил Кочергин, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимость вежливой беседы.
— Да, удалось, — тонко пропела Чанга, наливая себе воды из самовара. — Архив у них что надо — всё оцифровано. Правда, подход надо знать, чтобы зря время не тратить.
Дальше Чанга потянулась за вишнёвым пирогом с плетёным верхом и невозмутимо набила рот выпечкой. Кочергин с трудом сдерживался, чтобы не наговорить грубостей. Яна, судя по сжатым губам и мрачному взгляду, занималась тем же.
Наконец Чанга покончила с пирогом и откинулась на спинку стула, ослабив ремень на джинсах. Видимо, это она сделала для театрального эффекта, потому что как была до завтрака тощей что спичка, так и осталась.
— Вы с нами поделитесь тем, что узнали? — выдавил остатки вежливости Кочергин.
— Ну ладно, — смилостивилась Чанга, чем, видимо, спасла себя от гнева Яны, ставшей пунцовой. — В общем, так. По официальной версии, барон Шварцстрем покончил с собой в начале двадцатых годов. К нему как раз направлялся карательный отряд «Чёрная каракатица».
— Как? — быстро переспросил Кочергин, уже слышавший где-то это название.
— Да, Варя Гранитова, она же Иоанна Русакова, — закивала Чанга. — Бывшая графиня, примкнувшая к «красным». Специализировалась на раскулачивании дворян и разорении церквей и монастырей. Даже не подлежит реабилитации. Говорят, на ней трупов столько, что на несколько кладбищ хватило бы.
— Ну, это преувеличение, — подал голос Дриго. — Она вообще спорный персонаж.