— Так что насчёт барона? — громко спросил Кочергин, чтобы не дать разговору уйти в ненужное русло.
— Да, барон. — Чанга почесала за ухом. — Его как раз собирались арестовать и судить, но он решил их не дожидаться и повесился раньше. Хотя там тоже странная история. Его нашли в петле на яблоне в саду за усадьбой. Одет в дорожный костюм. А рядом — лошадь.
— Бежать собирался? — сдвинула брови Яна.
— Ага, — улыбнулась Чанга. — Побежал, да передумал. Дай, думает, лучше повешусь на яблоне.
— Куда же он собирался? — задумчиво проговорил Кочергин. — Где вообще можно было спрятаться от красных карателей?
— В Пустоши, — пожал плечами Дед, всё время будто спавший прямо за столом. — Вроде там его старшая дочь жила.
— Вот, кстати! — щёлкнула пальцами Чанга. — Вроде как эта старшая дочь, Евдокия, взяла к себе младшую сестру. Ту, что на картине.
— И что с ними стало? — подтолкнул Чангу к рассказу Кочергин.
— Странно, но ничего особенного. Про старшую вообще никакой информации нет, а вот младшая сменила имя, поступила в местное училище, закончила его и уехала. На этом всё. — Чанга сделала вид, что рассказ закончен, и налила себе ещё чаю.
— Сменила имя? — нашёл зацепку Кочергин. — На какое?
— Была Роза Шварцстрем, стала Роза Швецова. — Чанга потянулась за очередным куском пирога.
Пока она невозмутимо уплетала пирог, Кочергин всё прокручивал в уме услышанное. Видимо, Чанга узнала что-то ещё и теперь ждала, когда ей зададут нужные вопросы. Игра такая. Только кажется, не все настроены на викторину. Яна уже собралась выдать что-то резкое, но Кочергин её опередил:
— Самоубийство, значит? Жил-жил и умер?
Чанга, пережёвывая пирог, картинно пожала плечами. Что-то тут было не так, какой-то секрет прятался в этой истории. За что могли вздёрнуть Шварцстрема? И кто? Да кто угодно, он явно многим нагадил. И узнать, за какую именно гадость он повис на яблоневой ветке, тоже теперь почти невозможно. Хотя Чанга, кажется, сумела-таки что-то нарыть.
— А ты не в курсе? — спросил Кочергин у Дриго.
Но тот только покачал головой:
— Здесь всё было и есть скрыто в такой тьме, что свет нужен очень мощный. Просто так не разберёшься.
— Ой, ну что непонятно?! — закатила глаза Чанга. — Или вы думаете, он с пустыми карманами хотел дёру дать?
— Сокровища? — насмешливо фыркнула Яна. — Да таких сказок у нас по области десятки. И ни одного клада никто так и не откопал.
— Это спорный вопрос, — произнёс Дриго, глядя на свои руки.
— Мало нам проклятой картины, теперь ещё и сокровища. — Яна недовольно поджала губы.
— Вы думаете, — обратился Кочергин к Чанге, — что барон хотел бежать от «красных» с ценностями? И за них его убили? Но кто? Сами «красные»? И где клад? Его кто-то забрал или нет?
— Вот на эти вопросы ответов нет, — вздохнула Чанга.
И тут Кочергин внезапно вспомнил, как Настя что-то говорила о том, что Шварцстрем с того света (или из какого-то промежутья) защищает своё наследие. А Ларион ныл, что барона достали с того света и теперь водят на поводке.
— Что, если ценности остались там, в саду? — обратился Кочергин сразу ко всем. — Барона порешили, клад припрятали, да так за ним и не вернулись.
— Кто припрятал? — спросила Настя, сузив глаза.
— А с кем он собирался удирать? — задумчиво проговорил Кочергин, представляя, как барон спешно выходит из замка с какой-то большой ношей и седлает коня. — Прислуга к тому времени наверняка уже сама разбежалась. Все же знали, что идёт раскулачивание, а значит, барину недолго осталось. Кто последним мог видеть барона?
Кочергин окинул взглядом всю компанию. Яна смотрела на него вопросительно, Настя сосредоточенно складывала что-то в уме. Чанга уплетала ватрушку. Дед, кажется, снова уснул, свесив голову к груди. Зато Дриго, судя по косому взгляду, догадался, о ком шла речь. Кочергин прямо посмотрел на него, тот с сомнением покачал головой:
— Да не может быть.
— А я думаю, очень даже может, — парировал Кочергин. — Все они — одного сада проклятые черенки.
— Кто-нибудь пояснит? — жёстко произнесла Яна.
— Роза, его дочь. — Сказав это вслух, Кочергин устало вздохнул и провёл рукой по лицу. — Больше всё равно некому.
— Она же была совсем ребёнком, — сочувственно произнёс Дриго.
— Она была не просто ребёнком. — Кочергин припомнил, как барон поил беременную любовницу какими-то снадобьями и колдовал над её животом. — Роза — запланированный и искусственно выведенный злой гений. Шварцстрем подошёл к вопросу потомства по-научному. Нашёл подходящую женщину, не отягощённую моральными принципами, и использовал её как инкубатор. Хотел создать идеального наследника, что в итоге и получил. Видимо, в какой-то момент Роза решила, что без папаши ей будет проще.
— Гадость какая, — поморщилась Настя.
— Надо узнать, что стало с Розой, — обратился Кочергин к Чанге.
Та вроде даже успела коротко кивнуть. А потом пол гостиной сбросил Кочергина и остальных в багровое марево.