Со стонущим от боли в затылке другом на плечах они вернулись на Подкову и увидели, что от грозного отряда осталось примерно двадцать человек. Уцелевшие талледцы стояли за сотню шагов от прекратившего вращаться по причине усталости крушта и наблюдали за поединком своего командира: Бартоломео схватился лично один на один с Раулем Леффом.
Одной рукой капитан секретной роты не давал себя проткнуть кинжалом, второй – проломить себе череп стальным кулаком. Каждый пытался зацепить противника ногой или провести подсечку, но оба были слишком хороши, чтобы позволить противнику это сделать.
– Они дерутся за свой народ, а ты что здесь забыл, глупый рыцарь? – прорычал Бартоломео.
– Справедливость! – ответил, не ослабляя захвата, Рауль.
– Я защищаю справедливость.
– Справедливости нет! – возразил Бартоломео. – «Учение о неправде», страница сорок два. «Мир несправедлив; чем раньше это поймёшь, тем меньше потеряешь».
– Твой мир, – сказал рыцарь. – Не мой.
Он попытался ударить Бартоломео головой в лицо, чтобы разрешить патовую ситуацию, и это была его ошибка. Опытному борцу только и надо было, чтобы противник чуть подался вперёд. Вписываясь в движение Рауля, Бартоломео поднырнул, взял его на «мельницу» с такой лёгкостью, словно бы нём не было никаких лат, и впечатал спиной в панцирь. Стянуть с оглушённого барона шлем и ударить кинжалом было проще некуда, но благодаря резкому движению крушта барон лишь получил новый шрам. Сорок девятый по счёту и первый, который будет виден на каждом балу.
Рауль схватился за окровавленное лицо, а раздосадованный Бартоломео спрыгнул с набирающего высоту крушта – у Келли получилось достучаться до своего питомца через нижний панцирь, и он понял, чего она от него хочет.
Утомлённый крушт поднимался медленно, и Бартоломео не мог не воспользоваться этим шансом.
– Оружие последнего резерва! – крикнул он и впервые столкнулся с тем, что ему не сразу подчиняются.
– Капитан, ваши собственные инструкции, – напомнил последний уцелевший звеньевой. – Мы держим его для иных целей.
– Этот моллюск, перебивший твоих товарищей больше, чем терял секретный отряд за двадцать лет, – твоя единственная цель! – гневно выкрикнул капитан.
И в крушт полетели шары с Малькирикским Огнём.
Один король Талледо знал, каких невиданных денег и дипломатических кульбитов ему стоило раздобыть это диковинное оружие из далёкой страны. Неудивительно, что королевский любимчик прославленный капитан хотел бы, чтобы его совсем не пришлось применять. Но, потеряв почти весь отряд, меньше всего Бартоломео задумывался, как будет отчитываться перед своим сюзереном.
Пламя побежало по панцирю, и крушт сразу забыл, что устал. Охваченный ужасом, Дикарь помчался к озеру, и его наездники едва успели спрыгнуть, когда он погрузился в тёплые воды.
Увы, огонь из Малькирики – не тот, который тушится водой. Чувствуя, как пламя, прожигая хитиновый панцирь, словно фанеру, добирается до плоти, крушт попробовал сбить его, прокатившись со страшным грохотом по земле, но только уничтожил раненых взрывом Марти талледцев.
Ничего не помогло.
Келли закрыла глаза, чтобы не видеть, как её любимец сгорает заживо.
Вопли крушта стали такими жалобными, что даже суровый барон готов был пустить слезу, а Лилле уж совсем не стеснялся, рыдал прямо на плече Варэка.
А потом Дикарь взлетел и скрылся в тоннеле.
– Он спасётся? – спросила Келли, отняв руки от заплаканного лица. – Скажи, Варэк, он же спасётся?
– Будем надеяться, что быстрый полёт собьёт пламя, – сказал Варэк, стараясь, чтобы в его голосе не слышалось отчаяние.
Бессилие – самое тяжкое чувство для деятельной души. Варэк знал, что ничем больше не может помочь ни крушту, ни Сонной Долине, и это его удручало. Барон прекрасно понимал его печаль, но старался держаться:
– Нам не в чем себя упрекнуть, – сказал он, рассматривая в водах озера рану на лбу. – Мы сделали, что могли. Теперь всё решится без нас.
Если Бартоломео уже использовал своё оружие последнего шанса, то оборона Сонной Долины ещё могла на что-то рассчитывать.
Привал – то, в чём нуждался его основательно уменьшившийся отряд. Срочный привал, пока время ещё терпит. Появление ещё одного круштана было очень некстати.
– О, мальчик, который больше похож на девочку! Я помню тебя. Удивлён, что ты выжил в Миртару.
Ему так не терпелось сказать, что пока кое-кто где-то прохлаждался, они живьём поджарили его сестру, но тогда бы Бартоломео не узнал, что нужно Келчи. Он пришёл явно не сражаться – при нём не было никакого оружия.
Всё объяснилось, когда Келчи показал белый флаг.
– Неужели капитуляция? Вот только кто ты такой, сопляк, дохляк, ходячее недоразумение, чтобы иметь на неё полномочия?
– Ты пёрся из самого Талледо только для того, чтобы меня поунижать? – хладнокровно спросил Келчи. – А я-то думал, твоя цель – наши сокровища.
– Теперь, когда оборона Сонной Долины сломлена, они никуда от нас не денутся!
– Это вы так думаете.
Келчи напомнил Бартоломео об эпизоде у озера и сказал, что взрыв ещё мощнее произойдёт на Мёртвой горе.
