– Большое спасибо, но я не изменю своего решения. Не знаю, как там было раньше, но сейчас к ним пришёл человек с самой открытой душой. Может, я излишне самонадеян, но вдруг именно я сумел пробудить в этих подонках хоть что-то человеческое, настоящее? А опасаться, что я сдам их сыску… что за глупости? Они же знают, что, как только я найду Келчи, я покину их страну насовсем.
Кривоногий Джейс покачал головой и дал последнее напутствие мальчику Миртару:
– Если каким-то чудом выживешь, то уясни на будущее. Настоящие люди остались там, в небе. А нижний мир – это сообщество каннибалов. Они жрут всех, при случае даже самых близких.
Варэк хотел возразить, что кабатчик не может судить обо всём нижнем мире, если всю жизнь вращался среди его отбросов. Но он промолчал, давая возможность собеседнику закончить мысль.
– Посмотри на Цирюльника и Глухаря. Пока им выгодно, они друг за друга горой. Когда выгода заканчивается, организовывают друг другу покушения. О, Цирюльник!.. Знал бы ты, какого зверя выпустил из клетки! На его совести под сотню трупов! Он обожает пытать людей бритвой, отсюда и прозвище. Особой бритвой, с личной гравировкой, у него их целая коллекция. И последней его жертвой стал малец парой лет младше тебя – родители не хотели платить выкуп и получили своего сына почтой… по частям. Что ты надеешься пробудить в этой сгнившей душе? Скорее скальные жуки обретут крылья, чем такие люди исправятся. Прощай, Варэк. У меня больше нет времени тебя уговаривать, карантин объявят в любой момент. Если что… индюков обычно закалывают в подсобке. Когда тебя попросят зайти в подсобку, поискать расчётную книгу, вроде как записать твою услугу в счёт банды… Всё, назад ты не вернёшься.
Кабатчик ушёл, чтобы вернуться через минуту и спрятать за сырами палицу, судя по застарелым бурым пятнам, уже успевшую пройти боевое крещение.
– Это немного, но хоть какой-то шанс. А теперь уж точно прощай.
Варэк кивнул. Теперь-то он понимал, как нелепы были его надежды на человечность Глухаря и его друзей. Но вина за то, что выпустил на свободу такое чудовище, как Цирюльник, мешала бежать вместе с кабатчиком.
– Паренёк на пару лет младше меня… – прошептал он, когда остался один. – Откуда я знал, за что Цирюльника посадили?
– Ты даже не спросил!
Варзк заткнул уши, но что он мог поделать, если голос Бартоломео жил не снаружи, а в его голове.
Он знал, что ему осталось жить недолго, и был готов безропотно принять свою участь, как расплату за ужасный поступок, но только если его последним воспоминанием будет первая ночь с девушкой, лицо лучшего друга или голос матери. Но не насмешливый учитель Миртару.
Поэтому Варэк, когда, покинув склад, услышал приглашение в подсобку, не пошёл искать расчетную книгу, а первым налетел на бандитов. Работая локтями, шипованными ботинками и ножом, он почти расчистил себе путь, когда его схватил за шкирку Цирюльник.
– Чёрта с два, приятель! Чёрта с два!
Несколько могучих рук прижали его к полу, несколько острых ножей взвилось над его головой, но плетение на кольчуге оказалось слишком плотным для такой дурной стали.
Выскользнув из-под врагов, Варэк метнулся на склад.
Когда первый из преследователей рухнул с залитой кровью головой, остальные остановились. Держа наготове палицу, Варэк ждал новых атак, пока не понял, что сам себя загнал в ловушку.
Заметив, как в руках бандитов вместо ножей для боя появились ножи для метания, Варэк воскликнул:
– Что с вами?! Вы хуже зверей, потому что самому дикому зверю не чужда благодарность, а я вместо признательности за спасение вашего друга получаю ваши ножи! Я для вас по-прежнему индюк!
И как бы Варэку не хотелось умереть красиво, не увидев ни капли раскаяния на лицах Глухаря и его друзей, он заплакал. Самый сильный, ловкий и смелый мальчик Короля Небес, опустив палицу, размазывал слёзы по лицу и в исступлении кричал:
– А вы сами-то кто, разве не индюки?! Чем вы так отличаетесь от других людей, что считаете себя вправе их презирать? Есть здесь кто-то, кого родила воровка? Нет, наверняка, каждый родился у обычной женщины. Индюшки, как вы её называете! Так какое право у вас считать себя лучше, чем я или любой другой мирный обыватель?!
– Ты матерей-то не трожь, – заговорил Глухарь. – Сам первый налетел, пятерых искалечил, а мы в чём-то виноваты.
– Я не дурак, я знаю, что такое «посмотреть расчётную книгу!».
Цирюльник толкнул Глухаря и сказал, что «это кривоножка ему что-то напел».
– Нашёл кого слушать – кабатчика! – всплеснул руками Глухарь. – Да он просто интриган, решил за долги по выпивке поссорить правильных воров. Уж поверь, я эту гниду с малолетства знаю, я с ним в одном дворе родился.
Это была такая циничная и наглая ложь, что Варэк, решая, кого успеет забрать с собой в мир иной, прежде чем метательный нож вонзится ему в шею, на секунду отдал предпочтение Глухарю. Но потом подумал, что убрать Цирюльника важнее. А потом появился человек, которого Варэк уже и забыл, а вот он, как оказалось, о Варэке только и думал. Но первым делом Соко Солома, разумеется, поздоровался с вожаками банды.
