– Одна-единственная встреча! Кто я для того, кто познавал дочек аристократок и срывал цветок невинности с первых красавиц города? Но… дайте мне шанс! Я влюблена в вас с тринадцати лет! С тринадцати лет я живу и дышу только вами!
До Варэка, наконец, дошло, что происходит.
– К Чёрному Крушту такие расклады! – произнёс он, от волнения – на круштанском. – Лучше тысяча плетей!
– Заткнись, дурак! – ответила ему, не оборачиваясь, на том же языке, девушка. – Всё будет хорошо, верь мне! – и, перейдя снова на Странникус, погладила руку Септиума. – Годами я ждала какого-то знака судьбы, и вдруг… на воротах новый щит! Кто только чего не видит в этом рисунке, а я… считайте, что я занимаюсь самообманом… но… если присмотреться, разве в этих значках нельзя увидеть слово «Любовь»?
– Не знаю, – улыбнулся Септиум и погладил её свободной рукой по плечу. – Думаешь, я вникаю в каждый проект, который утверждаю? Паум Эверай у нас по культуре, он сказал, что рисунок гениален, автор признанный мастер, я ему и поверил. Он знает толк в хорошей живописи, а я, как ты верно подметила, в хорошеньких девушках… Даже не знаю, что больше покоряет меня – твоя невинность или твоё бесстыдство. Я дам тебе шанс. Девять вечера, гостиница «Золотой мальчик». Шестой номер, скажи, что ко мне.
На прощание Септиум попытался влепить Келли поцелуй, но она кокетливо от него ускользнула и намекнула, что даже лёгкий перекус портит аппетит перед обедом.
– Хорошо, в девять вечера мы оба насытимся! – пожирая её глазами, сказал верховный советник девушке и заметил её «брату», приняв краску гнева на его лице за смущение: – Зря переживаешь, у тебя очень красивая сестра. Можешь рассчитывать на место в муниципальной гвардии, если она порадует меня.
Снедаемый ревностью, Варэк молчал, пока они не покинули дворец. Тогда девушка посмотрела на большие часы над правительственными воротами и сказала, что у них в распоряжении всего четыре часа, а её бывший парень съязвил:
– Боишься не успеть порадовать похотливого старца? А что скажешь ему, когда выяснится, что ты уже была с мужчиной, придумала?
Келли закатила глаза.
– Один дурачок всё никак не может успокоиться, что другого дурачка обманули?
На лице Келли не осталось и унции того интереса, который она якобы проявила к верховному советнику как к мужчине. Варэк понял, что девушка говорит правду.
– А откуда ты узнала?
– Я ничего не знала, мне пришла в голову эта идея, когда я из вашего разговора поняла его главную страсть.
– Нет, ты всё знала заранее, иначе бы не надела такое развратное платье!
– Я надела его специально, но не для этого человека конкретно. Не сработало бы на нём, сработало на ком-то другом.
Варэк задумался. Келли улыбнулась и потрепала его по щеке.
– Мы оба с тобой ошиблись, подумали, что нижним миром правят деньги. А правы были только в том, что свободы здесь намного меньше, чем в небе. Да, они рабы, но у каждого свой хозяин. У этого – похоть.
– Тогда не спеши закутываться в плащ – у нас, как минимум, ещё одна встреча в правительственном квартале.
Келли помотала головой и запахнула плащ так, чтобы скрыть все вырезы на платье.
– Нет, рабы ревнивы к своим хозяевам, двум бабникам вместе не ужиться.
Девушка уточнила у проходившего мимо курьера, где дом советника по культуре, и быстрым шагом направилась туда, но через минуту заметила, что Варэк не идёт следом, и вернулась. Погружённый в какие-то мрачные мысли, Варэк стоял, скрестив руки на груди.
– Ну, чего застыл как вкопанный? У нас не так много времени распутать этот клубок. Не забывай, ниточка ведёт к Келчи.
– Да уж, сомнительный приз! – буркнул Варэк и уклонился от пощёчины. – Успокойся, пошутил я.
Келли погрозила юноше пальцем и попросила быть поаккуратнее с остротами.
Никогда бы Варэк не подумал, что один человек его может так утомить. Голова шла кругом от имён и понятий, которые ему ничего не говорили. А Келли так вообще извелась, поминутно глядела на часы над камином и покачивала головой – словоохотливый мужчина сожрал уже сорок минут из отведённых им на поиски следов Келчи четырёх часов. Зато он хотя бы не требовал никаких представительских полномочий, к облегчению ребят, лишившихся даже дорожной грамоты. Пауму Эвераю было достаточно самого факта появления кого угодно в правительственном квартале, чтобы считать его важным человеком. Особенно если этот кто-то выражал желание поговорить об искусстве.
– …Нет, нет, мои юные друзья, о делах потом! Мы подобрались к самому интересному: переходу от позднего кавалеризма к раннему нокко. Только диву даёшься, как быстро знать забыла своё прежнее увлечение картинами на лошадиную тематику и заставила дворцы полотнами, которые даже если не были написаны в городе Нокко, несли его имя! Вначале, кратко, минут на двадцать, коснёмся географии и истории Нокко…
– К Чёрному Крушту весь ваш Нокко со всей его географией и историей!
Варэк испуганно прикоснулся к губам – неужели он сказал вслух то, что подумал? Но нет, это Келли решила сыграть с судьбой в орлянку.
