– Он раб своего невежества, верит во всякую там магию, колдовство, даже в нашей встрече увидел мистическое предзнаменование. Поверить не могу, что наш круштанский алфавит кто-то принял за колдовские руны!
– И кто же убедил нашего суеверного советника в этом?
– А вот тут начинается самое интересное. Тот, кто, по логике, должен бороться с суевериями!
– Э-ээ… священник?
– Три послушания вне очереди тебе за незнание нижнего мира!
– Тоже мне, знаток! Сама-то даже не понимаешь, почему они так боятся старухи с косой!
– Не отвлекай, а слушай. В вольных городах и купеческих республиках, в отличие от королевств, церковь отделена от государства. Ну, готов удивляться? Это был… советник по науке!
Варэк почесал голову и сказал, что «здесь что-то не сходится».
– Обязано сойтись! – от волнения Келли схватила юношу за грудки. – Дальше – всё. Он наш последний шанс.
Варэк понял, что Верогай хоть и большой город, но обходится всего лишь пятью советниками.
– Думаете, что вы умнее меня? Меня, Леу Комри, на котором здесь всё держится! Пока чёртов эстет, белобрысый солдафон, суеверный торгаш, и, конечно, пожилой кобель, куда ж без него, прохлаждаются, я один пашу, как лошадь.
– Кстати, почему в совете всего пять человек? Этот город раза в три больше Авии!
Варэк попробовал одним выстрелом сбить двух куропаток: его, с одной стороны, серьёзно занимал этот вопрос, с другой – он хотел отвлечь Леу Комри от попыток их разоблачить.
– Тоже моя заслуга! – подбоченился советник. – Оптимизация – слышал такое слово? Пятнадцать лет назад на заседаниях городского совета было шумно, как на базаре, но со временем я выжил большинство бездельников. Мою работу раньше исполняли два человека: один занимался только наукой, второй – только образованием. А вместо одного главнокомандующего у нас заседало аж четверо: отдельно для внутренней армии, внешней, кавалерии и гвардии.
– А какие вопросы курирует верховный советник? – спросила Келли.
– Теоретически любые, которые не успели рассмотреть остальные, эдакий универсальный чиновник. На практике – это самый главный бездельник. Увы, за Септиумом Гараем стоят слишком серьёзные люди, он знает, с кем делиться городской казной. Но ничего, и ему придётся когда-нибудь узнать, что такое оптимизация. А теперь от одного пожилого бездельника вернёмся к двум юным обманщикам…
Леу Комри смерил насмешливым взглядом из-под тонких очков обоих подростков и рассказал, почему вся их версия про молодых художников из Астрея, мечтающих об обучении у автора шедевра, не стоит выеденного яйца. За всё время разоблачения он ни разу не присел, наоборот, много ходил и буйно жестику-пировал. Он был чуть младше так ненавистного ему Септиума, но двигался бодро, как молодой.
– Действительно, хоть бы краской пальцы измазали для правдоподобия, – пробормотал Варэк, когда Леу закончил.
– Вы очень проницательны. Мы и правда говорим с таким странным акцентом, что очевидно, прибыли не из Астреи, а очень издалека, – похвалила наблюдательность советника Келли. – А так как щит повесили недавно, слава о нём никак не могла достичь наших земель и заставить нас пуститься в путь. Мы наделали массу ошибок. Однако и вы допустили один промах. За нами никто не стоит, мы ни на кого не работаем, и не желаем вам зла.
– Какая милая девочка! – усмехнулся Леу. – Врёт и не краснеет! Где только твой хозяин берёт таких?
– У вас есть доказательства?! – вспыхнула Келли.
– В них нет нужды, просто у меня слишком хорошая память, – дал таинственный ответ советник по науке. – Передай Септиуму, пусть не думает, что он умнее меня. Щит висел, и будет висеть! И не надо новых шпионов. Не знаю, чем ему досадил автор рисунка, что он вначале хотел сгубить его труд, а теперь ещё и хочет заполучить его адрес, но я не сдал бы парня, даже если бы и знал.
– То есть… как это «если бы и знал»? – спросила Келли советника, а Варэка попросила на круштанском ущипнуть её – не спит ли она.
– Что? Не ожидала? – советник по науке просто упивался надуманным триумфом. – Да, я проголосовал «за» только потому, что Септиум, как мне сказали, был против! Мало того, ещё и торгашика перетянул на свою сторону. Он же так боялся поссориться с мистическими силами, что надул в карты солдафона, солдафон отпинал эстета, а рекомендациям эстета Септиум привык верить, даже не заглядывая в папку.
Леу хлопком по подбородку вернул на место слегка отвисшую челюсть девушки, даже не подумав извиниться за бесцеремонность, сел, наконец, в кресло, налил себе вина и сказал:
– Неужели до твоего хозяина только сейчас дошло, что он утвердил рисунок, про который клялся, что тот никогда не будет висеть на наших воротах? Ну, не осёл ли? А теперь катитесь оба, пока я не приказал слугам всыпать вам!
