Они прождали возвращения Леу с инспекции школ почти два часа, и каждая минута этого ожидания была полна для Келли грёзами встречи с родным братом, а для Варэка – мечтами наконец заняться собой, ни на что не отвлекаясь, и понять, нужен ли ему нижний мир. Тем больнее ударил по ребятам Миртару крах всех надежд.
На улице Келли не выдержала и разрыдалась, прямо у Варэка на плече. Но быстро взяла себя в руки и попросила оставить ей что-то перекусить, когда она вернётся.
– Откуда? – не понял Варэк.
– Как откуда? Из гостиницы «Золотой мальчик»! Ты же слышал, что сказал Леу! Септиум, получается, соврал, что не знает автора.
Келли поцеловала Варэка в щёку и бросилась было бежать, но он вцепился ей в руку.
– Прекрати! – кричала Келли, пытаясь вырваться. – Не время для ревности! Мне и самой противно, но другого выхода нет.
– Во-первых, ты всё равно опоздала, и Септиум уже считает себя обманутым, – мягко и печально сказал Варэк. – А во-вторых… Леу ошибается, Септиум не знает и не знал автора рисунка.
Варэк сам выпустил её обмякшую руку и положил ей ладони на плечи.
– Ну скажи, разве может такой человек, как Септиум, притворяться? Он каждый день водит дам из пригорода и видит этот щит. Был бы там рисунок, который ему неприятен, он бы давно прибежал к Леу с претензиями, ведь эти господа ненавидят друг друга. Мы разматывали клубок, думая, что он ведёт к Келчи. Но конец нити привёл к её началу, только и всего. Круг замкнулся, и внутри не оказалось твоего брата.
Девушка приложила пальцы к вискам.
– Мне кажется, я схожу с ума! Не мог же рисунок взяться из ниоткуда!
– Подумаем об этом позже. А сейчас пора бежать из города. Далеко бежать. Септиум Гарай не из тех, кто прощает насмешки.
Зная, что верховный советник не брезгует дамами и из пригородов, ребята Миртару остановились в деревне. Здесь не было ни таверны, ни трактира, поэтому пришлось снять половину дома у одной семьи. К счастью, рубахи Лилле с «разговорником Миртару» хватило, чтобы объясниться с хозяйкой. Варэк ещё раз удивился, каким контрастным может быть нижний мир. Всего в пятнадцати милях отсюда казалось, что у этого народа никогда и не было своего языка – все, абсолютно все, от стражников до советников, говорили исключительно на Странникусе, причём хорошем. Но как только позади осталась городская стена, а впереди замаячил первый пригород, стала раздаваться и местная речь. А стоило ощутить характерный запах деревни, Странникус испарился, словно брезгливая девчонка.
И когда Варэк убедился, что здесь Странникус не знает даже староста, он понял почему, если профессор Марти не преувеличил, в городских войнах за независимость крестьяне стояли всегда на стороне феодалов.
– Конечно, когда им учить Странникус, даже если было бы через кого? – сказал он Келли. – Они работают больше рыцарских крестьян, но толку? Как бедны здесь дома по сравнению с деревней барона Леффа! Город обирает их так, как не хватило бы совести самому суровому феодалу! Почему люди, которым так тяжело далась собственная свобода, так жестоки, сами став хозяевами? Ведь должно же быть наоборот! Помня о том, каково это – не принадлежать самому себе, город, став вольным, вполне мог сделать добрый жест по отношению к доставшимся в войне деревням. Никто бы в Верогае не разорился, если бы покупал у них продукты, а не забирал через драконовский оброк.
Варэк Непоседа уже не был зелёным новичком первых дней Миртару и мог бы сам ответить на свой вопрос. Нет, он притворялся специально, чтобы раздразнить Келли. Пусть обзовёт его наивным дураком, взбесится, хоть как-то отвлечётся от своего горя. Но девушка словно и не услышала приглашения к дискуссии.
Шёл уже третий день их бегства из Верогая. С дешёвыми мулами вместо дорогих лошадей первый день целиком ушёл на дорогу, остальные Келли провела в кровати, которую если и покидала, то лишь по естественным надобностям. Она мало пила и почти ничего не ела. Вначале от рыданий отчаявшейся девушки её бывший парень не мог уснуть, а затем её боль потеряла голос. Келли смотрела печальными глазами в потолок и беззвучно шевелила губами, вспоминая имя утерянного для неё, видно, навсегда, брата.
С последним Варэк был не согласен. Парадоксальным образом то, что отняло надежду у девушки, раззадорило парня. Он чувствовал азарт поиска, радость решить подброшенную Птицей Судьбы головоломку. И если бы не страдания Келли, был бы даже счастлив, что тайна Крума на воротах не открылась так скоро.
На третий день неустанных раздумий юноша так громко стукнул кулаком по столу, что разбудил девушку.
– Он просто умница, твой брат! Просто умница!
Варэк таинственно улыбнулся ничего не понимающей Келли и пригласил её за стол, благо горшок с кашей и кувшин с молоком только подскочили от его эмоционального жеста, но не перевернулись.
– Ни слова не услышишь, пока нормально не поешь!
Бормоча, что если это такая уловка, чтобы заставить её принять пищу, она разобьёт ему кувшин об голову, Келли поплелась к столу.
