– Да приснилось как-то… Точно не рассказывал? Ерунда, конечно, но я в последнее время часто этот сон вспоминаю. Будто бы стою я возле круглого стола, а передо мной все мудрецы мира – старые такие, белобородые, ясноглазые. Уже не помню, сколько их… И вот берут они два мешка – один полный, а другой пустой. Пустой мне дают. А сами начинают из полного мешка пригоршнями зерно доставать и зернышками на столе слова и фразы выкладывать. Смотрю я на это и понимаю, что каждое слово – золото, каждая фраза – откровение. А они пишут и сметают со стола зерна мне в мешок, пишут и сметают, пишут и сметают. И так до тех пор, пока их мешок не кончился, а мой не наполнился до краев. Стою я, уже один, а в руках мешок, в котором лежит вся мудрость мира. Представляешь? Вся мудрость мира у меня! Мешок тяжелый, руку тянет. И вот открываю я его – а там зерно.
– И что дальше? – спросил Назар.
– А что дальше? Все. Проснулся я.
Абай взял с подоконника пульт, и рот в телевизоре заговорил.
– …в том, чтобы создать общество неравнодушных людей, которые хотят построить успешный Казахстан. Процветание и благополучие – именно эту достойную цель озвучил на встрече…
Назар встал и выдернул шнур телевизора из сети.
– Сейчас проезжал мимо парка, там танки стоят… – сказал он. – Настоящие танки, новенькие такие… Это что, всегда здесь так?
– Я не знаю, Назар, – пожал плечами Абай, глядя в темный экран телевизора, – я ведь редко выхожу, сам видишь. Пока еда и вода в доме есть, мне идти куда-то незачем. Включи телевизор, будем новости смотреть. Может, что и про танки твои расскажут.
– Сам включи, – буркнул Назар. – А еды у тебя дома как раз нет. Я утром все шкафы обшарил, ничего не нашел. Одни консервы. Так что я пойду в магазин схожу. И как ты живешь так, не понимаю…
– Опять у нас двор не убирают, – заявила Алия. – Сегодня с утра дворник даже не вышел. Ты звонил в КСК[36]?
– Н-нет, – неуверенно ответил Данияр, вспоминая, что вроде должен был.
– Опять забыл? Я же тебя просила… – укоризненно проворчала Алия. – Почему я должна все время тебе напоминать?
– И что, каждое твое слово записывать, что ли? – раздраженно заметил Данияр, но тут же осекся, почуяв, что дело пахнет скандалом.
Алия была всегда сдержанной в эмоциях, но иногда вспыхивала неожиданно и начинала метать такие молнии, что хотелось сразу спрятаться и переждать бурю. Сейчас она ничего не ответила, но потемнела, умолкла и ушла на кухню.
Данияр в таких ситуациях не знал, как себя вести. Он тут же позвонил в КСК, но там, как обычно, не брали трубку. Да и странно было надеяться, что в субботу, в такой снегопад, кто-то сможет заставить выйти дворника на работу. Во всяком случае, не в Алматы. Данияр прекрасно помнил, как удивился однажды, когда оказался в Москве в командировке зимой, в самую непогоду. Всю ночь шел снег, и всю ночь улицы мели дворники, молодые ребята-таджики. Мели безостановочно, возвращаясь к одному и тому же месту и сметая, сметая снег. И утром, когда Данияр вышел из подъезда, по обочинам возвышались сугробы чуть ли не по пояс, но зато сами дороги были чистыми, черными, ровно посыпанными мелким песком. В Алматы же во время снегопада дворники исчезали. И их логика была Данияру, в принципе, понятна. Зачем убирать сейчас, если тут же нападает снова? Лучше подождать, пока снег не перестанет идти, а уж потом взяться за дело. Тем временем осевший на землю снег уминался машинами, смерзался в скользкие плотные буераки, и добраться до асфальта становилось возможным только вооружившись пешней. В интернете появлялись заверения, что скоро город приведут в порядок, очистят от снега, но обещания не выполнялись до тех пор, пока не приходило солнце, мягкое весеннее солнце, которое быстро справлялось с задачей, столь трудной для чиновничьего аппарата.
