– Не такая уж и новая… Сам ведь знаешь, как у нас торговать умеют. Хитрые. Снаружи все начистят, а самые главные дефекты замажут, заклеят жвачкой, изолентой замотают, лишь бы работала день-два-неделю. Пока не поездишь как следует, не узнаешь.
– Да ну тебя! – воскликнул Назар. – Все-то у тебя не так. Что ж я, в первый раз, что ли, машину выбираю? Сам знаю, куда заглядывать. Так что ты мою красавицу не смей обижать.
– Да тебя же и не пустят, – хмыкнул Абай. – Говорили по телевизору, что трассы перекрыты. Штормовое предупреждение объявлено.
– И сколько я здесь просижу, по-твоему?
– Откуда я знаю? Посмотрим. Сейчас снег перестанет идти, дороги начнут чистить, может, пару дней еще.
– Да снег этот идет не переставая, только гуще становится. Так можно всю жизнь ждать, что все само случится! Нет, я так не могу.
– Ну и что ты сделаешь? – Абай встал, набрал в чайник воды и поставил его на огонь. – Чай давай лучше попьем.
– Все равно уеду, – сказал Назар. – Да, сейчас чай попью и собираться буду.
– Никто тебя не выпустит, – повторил Абай.
– А я что, по-твоему, сам ничего не решаю?
– Нет, Назеке, не решаешь. У нас никто ничего не решает. Только делаем вид, что сами решения принимаем. А на деле…
– Черта с два! Ты выйди на улицу, на народ погляди. Сидишь тут, рассуждаешь, философ комнатный… Не знаю, как ты, а люди у нас чаще делают вид, что подчиняются. Особенно если менты поблизости. А сами все равно по-своему поступают. У нас в поселке как-то поставили знак, что проезд закрыт, дорога на ремонте, так ведь ни один человек в поселке не поехал в объезд. Представляешь? Ни один! И я тоже. А там траншея, вся дорога перекопана, проехать невозможно. И все до траншеи доезжали, ругались, разворачивались и ехали по объездной. У нас никто правилам подчиняться не хочет и не умеет. Ни обычный человек, ни тот, кто у власти. Никому правила не писаны.
– Назар, сам знаешь, рыба гниет с головы.
– Слушай, Абай, ну ты достал уже со своей философией! Вот чего ты ноешь? Это тебе не так, то не так. Властью недоволен? А кем конкретно? С кого власть начинается? Тут ведь и не разберешь. Где граница между тем, у кого есть власть, и тем, у кого власти нет? Вот, к примеру, есть у меня знакомый – Кудайберген, работал он егерем. У нас же там за поселком заповедник, помнишь? Работал так, как у нас обычно работают. Ездил по лесу важный, с ружьем наперевес. С туристов дань собирал за то, что костры жгут в неположенных местах. Привозил богатых охотников, бухал с ними ночами, а утром показывал тропы, по которым елики на водопой ходят. Тоже все за деньги, конечно. В итоге еликов в заповеднике становилось все меньше, а мусора все больше. Зато Кудайберген там был полноправный король. До поры до времени. Потому что однажды раз – и сняли его. Поставили егерем другого парня. Оказалось, что кто-то сверху хотел родственника своего пристроить. Парень оказался нормальным, леваки все равно отбивал, но чистоту более-менее в заповеднике навел. Понимаешь? Не во власти дело, не в блате, не в родственниках высокопоставленных, а в человеке. В каждом конкретном человеке. И неважно, богатый он или бедный, русский или казах… А у нас любят не о людях говорить, а о признаках. Бей богатых. Свергай власть имущих. Закрывай в гетто бедных. Американцы, русские, немцы, украинцы, казахи – какая разница? Все люди. В каждом народе и среди богатых, и среди бедных есть герои и подлецы, люди благородные и бессовестные. Преступления совершаются руками конкретных людей, а не всего народа.
– Хорошо говоришь, Назеке, только опять упускаешь главное. Правы ли люди только потому, что верят в то, что говорят? Ведь палач тоже верит, что его жертва заслуживает наказания. Приходится верить. Солдаты верят, что стреляют во врагов, иначе не смогут нажать на курок. Им тоже приходится верить. Верить генералам, верить судьям. А сейчас время такое, что не армия с армией воюет, не народ с народом, а человек с человеком. И это самая страшная война. Чтобы разрушить страну, чтобы навести в ней хаос, не нужно вводить экономические санкции или сбрасывать с неба бомбы, нужно просто впрыснуть в мозг людей чуть-чуть яда. Слегка отравить людей ненавистью. Аккуратно показать, кого и почему нужно ненавидеть. И люди сами друг друга сгрызут. Измажут дегтем, обваляют в перьях. Лучший друг врагом станет. Не понимают, что, других грязью поливая, сами чище не будут. А ненавидеть можно за что угодно: за цвет кожи, за веру, за марку автомобиля, за язык, за талант… Вот только ненависть эта чаще всего не собственная, а внушенная. Даже самого хорошего человека можно подтолкнуть на подлость. Нужно просто найти кнопку.
– Ладно, считай как хочешь. – Назар встал. – А я спорить с тобой больше не буду. Устал уже. Каждый день языками чешем. Надоело. У меня семья, дом, других забот хватает. А ты и дальше сиди в своем коконе, если тебе это так нравится.
– Ну вот ты и сам все увидел, – улыбнулся Абай, – я же говорил, тут везде паутина. Мне уже не вырваться. А ты попробуй, раз решил. Вдруг получится.
Назар подошел к Абаю и обнял его.
– Прощай, – сказал он.
