– Да не, какой футбол. Сто лет уже не играл. Так, работа, дом. Иногда с женой в кино ходим.
– О, слушай, я видел, что у вас сейчас «Евгений Онегин» идет. Ты не был, не знаешь, как там?
– В оперном, что ли?
– Ага.
– Не, я оперу не очень.
– Я вот тоже думаю, идти или не идти. Просто не понимаю, ну как могут казахи петь «Евгения Онегина».
– А что непонятного?
– Ну это же странно, разве нет?
– М-да, а я гляжу, ты изменился.
– В смысле?
– Ладно, проехали. Расскажи, как там, в Канаде, живется.
– В целом неплохо. Работа есть, люди нормальные. Жить можно. Пить я, кстати, бросил. Я ж в России бухал по-черному, а потом женился. Повезло. У меня жена православная, да и меня покрестили тоже. Как покрестили, так я пить и бросил. Не пью, не курю, прямо божий одуванчик. Несу людям свет и любовь. Чувствую себя почти святым, без дураков.
– Ну молодец. Как жену-то звать?
– Ольга. Оленька. Я тебе щас расскажу, как мы с ней познакомились. Я тогда только в Москву приехал второе высшее получать. Приехал, нашел съемную хату, заселился и решил отдохнуть, в кино сходить. Пришел, а зал почти пустой. Ну, думаю, Москва все-таки, здесь этих кинотеатров как грязи. Тут фильм начался. Минуте на десятой я понял, почему зал пустой. Мутотень страшная. Какая-то баба там все ходит и о жизни размышляет. Не помню названия. Я уж уйти хотел, а потом Ольку приметил. Она чуть сзади меня сидела. Ну то есть я-то еще ее не знал. Просто вижу: вроде хорошенькая девчонка. В темноте особенно не разглядишь. Ладно, думаю, потерплю еще. И, веришь, нет, еще два с половиной часа терпел. Два с половиной! Но не зря. Как фильм закончился, все десять зрителей с мест поднялись, к выходу потянулись, а я к ней. Слово за слово, познакомились, фильм обсудили, в кафешке присели тут же, и, в общем, вызвался я ее до дома проводить. И вот уже возле подъезда мы с ней стоим, а она и говорит, что живет, мол, одна. Поднимаемся медленно, на каждой площадке целуемся. Зашли наконец. Она мне тапочки предлагает, все дела, проходим на кухню – а там стол накрыт, водки, правда, нет, так, сок и закуски. Посидели, сока выпили. Я закурить хотел – не дала. И сама так на меня смотрит пристально. Я ей невзначай руку на коленку положил, она вся покраснела, руку мою с коленки сняла, сжала, привстала и за собой потянула – в комнату. На кровать меня посадила и начала раздеваться. Я за ней, тоже с себя рубаху стягиваю. Она до белья разделась, а потом под одеяло нырнула и все остальное уже там сняла, а потом под подушку руку засунула и оттуда мне презерватив достает. Мне-то что, беру, натягиваю и к ней под одеяло ныряю. Короче…
– Э-э, слушай, ну давай без подробностей, а? Дети-то у вас есть?
– Да ладно, че ты… Дальше-то самое интересное. Ну как знаешь. Не, детей пока не завели еще. Щас к новому месту привыкнем, пообживемся и понаделаем ребятишек. Пацанов хочу. У тебя как с этим делом?
– Такая же история. Пока собираемся только. Да мы всего три года как поженились. Успеем еще. Машину водишь?
– Приходится. В Канаде расстояния большие, на такси не наездишься. К тому же все таксисты – черные, страшные, рожи у всех бандитские, ужас просто.
– Слушай, да ты все больше меня удивляешь.
– Да не, я точно тебе говорю, все черные. Я и сам удивляюсь! Хорошая, кстати, здесь уха. Не пробовал? Рекомендую.
– Я рыбу редко ем. Предпочитаю мясо.
– А я всеядный. Как медведь. Еще с армии привык все подряд жрать. Как, кстати, тут в Казахстане настроения насчет войны?
– Какой войны?
– Как какой? Третьей мировой.
– Да я не знаю. А что, Канада к войне готовится?
– Весь мир готовится. Ты что, телик не смотришь?
– Смотрю иногда, только верю не всему.
– Ну, конечно, я тоже не всему верю. Это нормально. У каждого канала ведь своя позиция. Один говорит, что прав тот, другой, что прав этот. Но войну все предсказывают.
– Слушай, ну я, конечно, не спец, но, по мне, так война в мире идет уже давно. То в одном месте, то в другом. Один нападает, другой мстит, третий защищает… И кто прав – никогда не разберешь, как ни старайся. Хоть все новости пересмотри, хоть сам в горячую точку поезжай, а все равно не разберешься. Потому что у каждого там своя правда. Каждый по-своему прав.
– Ну ты-то за кого?
– Да ни за кого. То есть я вообще за мир, конечно.
– А против кого?
