– Дулат, а когда Роза вернется? – спросил Еркебулан.
– Да она к этой алжасқан[12] пошла, как ее? Рыжая. Знаешь? Че они там делают, бiлмеймiн[13].
– Махмудик с ней ушел?
– И Махмудик, и Дина. Не мне же за ними следить. У меня другие дела есть.
– Ладно, Дулат, мы пока прогуляемся.
– Ага, давай.
Они вышли на дорогу. Солнце пекло уже нещадно, порывами налетал ветер, поднимая мелкую пыль.
– Подожди, – Игорь схватился за плечо Еркебулана. – Голова закружилась. Сейчас пройдет.
– Ты че-то совсем серый стал, – заметил Еркебулан озабоченно. – Блевать не тянет?
– Есть немного, – признался Игорь.
– Если тянет, то лучше сразу проблеваться. Вон туда, в кусты сходи, а я здесь подожду.
Игорь спрятался за куст и присел на корточки. Его и вправду мутило. На нос уселась муха и тут же снова взлетела и стала носиться кругами, то приближаясь, то отлетая дальше.
– Ладно, – Игорь сунул пальцы в рот.
Его сразу же стошнило густой и липкой кашей. Во рту стало горько. Горло будто обожгли. Обрадованная муха тут же присела на
Он посидел еще немного, пялясь в землю, и почувствовал облегчение. Утершись тыльной стороной ладони, Игорь медленно встал.
– Я слышал, – сказал Еркебулан, когда Игорь подошел. – Там, за поворотом, колонка. Тебе сейчас нужно попить. Идти можешь?
– Конечно, – кивнул Игорь.
– Хоть вода у нас хорошая, – говорил Еркебулан, пока они умывались и пили обжигающую ледяную воду. – В других аулах и с водой проблемы. Пьют не пойми что. Я видел. Мутную, грязную. А у нас подземный источник. Он и реку нашу питает. Как говорится, чем за хана держаться, лучше реки держаться.
Игорь все никак не мог напиться. Все дергал и дергал рычаг колонки, подставляя лицо под сильную струю воды. Вода пахла листьями, нагретыми на солнце камнями и железом, и Игорю казалось, что, открывая рот, он впускает в себя речку целиком – с каменистыми берегами, извивающимися водорослями и закованными в металлическую чешую рыбами. И эта вода оживляет все внутри него. По берегам реки усаживаются загорелые рыбаки в панамках, в кустах шуршат пугливые косули, на ветвях деревьев плетут гнезда голосистые птицы. И надо всем этим гулко пульсирует красное солнце.
– Ағай!
Струя в очередной раз иссякла.
– Ағай!
Игорь повернул голову и увидел, что к ним бежит загорелый пацан лет шести-семи.
– Махмудик! – крикнул в ответ Еркебулан.
– Здрасте, ағай! – Пацан остановился возле них и уперся руками в коленки, переводя дыхание. – Меня мама за вами послала. Она уже дастархан[14] накрывает. Пойдемте?
Дулат по-прежнему грелся на солнышке, выставив вперед пузо, но уже сидя во главе длинного стола. Увидев гостей, он хрипло заорал:
– Роза! Роза! Пришли твои қонақтар[15]!
Из дома выбежала полная женщина в широком цветастом платье и косынке, по-пиратски завязанной на голове, и сразу кинулась к гостям:
– Ерке, салем! Здравствуйте. Ой, руки мокрые. Это я овощи мыла. Вас как зовут? Игорь? Я Роза. Игорь, проходите, пожалуйста. Вы извините, мы просто не ждали гостей. Я-то с утра еще к подружке ушла помочь с шерстью, здесь рядом. Алуа! Алуа, иди сюда, познакомься. А Нуржан – это мой старший племянник – уже поехал барана резать. Он на тракторе, так что скоро вернется.
К ним подошла другая женщина, белолицая, рыжеволосая, зеленоглазая. Улыбнулась, вытирая полотенцем руки.
– Здравствуйте, – сказал Игорь.
Из-за забора послышался приближающийся рокот.
– Вернулся! – воскликнула Роза. – Давайте проходите, садитесь, не стесняйтесь. Алуа, кумыс гостям налей, а я пока мясо поставлю. Махмудик, бегом за Диной.
Во двор вошел Нуржан, с трудом неся в каждой руке по мешку. Из мешков на сухую землю капала кровь.
От кумыса Игорь хотел отказаться, но не смог.
– В такую жару холодный кумыс – то, что нужно, – увещевала его Алуа.
Живот у Игоря вел себя подозрительно тихо, зато горло болело все больше.
– Совсем чуть-чуть, – попросил он.
– Конечно, – улыбнулась Алуа, наливая ему полный стакан. – Всего стаканчик.
На стол накрывали Махмудик и тонкая девушка с длинной плотной косой – его сестра Дина. Выбегали из дома с тарелками и расставляли их по скатерти. Дина близко к Игорю не подходила, даже глаз на него не поднимала.
– Стесняется, – пояснил Еркебулан. – Возраст такой.
Во двор заглядывали соседи. Игорь знакомился, но уже не успевал запоминать имена, лица. Пришел и Валера, смеялся во все свои золотые зубы и рассказывал об их дорожном приключении. Может быть, от кумыса, а может быть, от навалившегося еще с утра недомогания голова кружилась, и все внутри было натянутым до боли. Игорь даже кивал с опаской, боялся, как бы не лопнули эти внутренние струны.
Наконец к гостям вышла Роза с большим блюдом в руках.
– О, беш! – закряхтел, оживляясь, Дулат.
На тонких листах теста лежали крупные куски мяса, казы и карта́[16], усыпанные луковыми кольцами и обложенные цельными вареными картофелинами.
– Куырдак[17] будет позже, – объявила Роза.
– Э, Ерке, – крикнул Дулат. – Разливай! Бабам и детям не надо.
