Туалет стоял на участке, в дальнем конце. Спотыкаясь и покачиваясь, Игорь добрался до него, закрыл за собой дощатую дверь и привалился к стене. На гвоздь, торчащий из косяка, были стопкой наколоты обрывки газеты. В углу стоял похожий на лампу Аладдина кувшин. Игорь присел на корточки, заглянул в кувшин. Вода. Пахнет нормально. Он полил себе на руки, умылся, а потом снял штаны и немного посидел над дыркой в полу. Живот то схватывало, то отпускало, но ничего не выходило. Нужно было сконцентрироваться, собраться с силами, однако сил не хватало.
Вокруг Игоря сонно кружились мухи, он невольно следил за ними взглядом, и скоро ему стало казаться, будто бы он и сам двигается вместе с ними. Вверх-вниз, вверх-вниз, зигзагами, словно рисуя, словно пытаясь оставить в воздухе свои инициалы. И. Игорь. А может быть, М. Муха. Игорь. Муха. Игорь. И. М. ИМ. ИМИ. Такая свобода. Ух-х, вниз, аж сосет под ложечкой. Эх-х, вверх, до перегрузки. Глаза вдавливаются в орбиты. И снова вниз. Туда-сюда, вырисовывая кардиограммы, повторяя линии далеких, едва видных отсюда гор и с каждым разом взлетая все выше. Первый круг, второй, и дальше вверх, вверх, по спиралевидной траектории до самого потолка. И сесть. Перевести дух. Перевернуться брюшком кверху и вцепиться лапками в шершавые доски. А кто это приближается по дороге вниз головою? Кто это шатается там между грядок? Кто стучится в дверь? Боже, ну зачем так грохотать? Господи, голова моя, голова…
– Эй, Игорь, ты как там? Все в порядке? – Еркебулан постучал еще раз, настойчивее.
Игорь с трудом открыл глаза.
– Я… сейчас, – пробормотал он.
– Заснул там, что ли? Тебя уже потеряли.
– Все, выхожу, – Игорь кое-как встал и теперь пытался застегнуть штаны. Наконец это у него получилось, и он выбрался наружу, щурясь от вечернего красного солнца.
– Давай-давай, сейчас домой пойдем, – приговаривал Еркебулан, поддерживая Игоря, пока они шли к столу.
Многие уже разошлись. Женщины убирали со стола. Только Дулат все сидел на том же месте и крепко спал, запрокинув голову и время от времени оглушительно всхрапывая.
– Ал-ла! – воскликнула Роза, увидев Игоря. – Ох и напугали вы меня. Спохватились, а вас и нет. Туда-сюда. Алуа говорит – в туалет пошел и пропал. Думали, а вдруг провалился и утонул?
– Нет, – слабо улыбнулся Игорь. – Я ведь еще с вами поговорить хотел. И с Махмудиком. Для статьи. Вот и диктофон с собой взял.
– Конечно, конечно, – закивала Роза. – Мы уже с Ерке договорились. Завтра вечером у нас соберемся, посидим, поговорим обо всем. А сейчас вы лучше отдохните, выспитесь.
Днем улица была пуста, а вечером появились люди. Возле домов на корточках сидели молодые парни и девушки, лузгали семечки, с интересом глядели, как медленно, поддерживая друг друга, по дороге идут Игорь с Еркебуланом. Навстречу им женщины вели бурых и пятнистых коров. Коровы шли покорно, понурив головы, а женщины стегали их прутьями по костлявым ляжкам и что-то недовольно кричали. Одна за другой проехали мимо, поднимая удушливую пыль, две потрепанные иномарки, груженные металлоломом. Проскакал на низкорослой лошадке усатый мужчина, глянул на них свысока.
Наконец показался дом Еркебулана. Они зашли во двор и присели на скамейку под яблонькой.
– Перекурим и зайдем, – решил Еркебулан. – Сегодня торопиться уже некуда.
Игорь не курил. Он сидел рядом и смотрел, как на светлом еще небе зажигаются первые звезды.
– Ты думаешь, наверное, что у нас тут всегда пир горой, – сказал Еркебулан. – Да? Думаешь, что у нас тут еды невпроворот? Что мы барана каждый день режем?
Игорь понял, что на эти вопросы отвечать не нужно, и ждал следующих слов.
– Не-е-ет! – Еркебулан потряс сигаретой, будто указательным пальцем. – Нет. Просто ты – гость. И тебе на стол все самое лучшее подадут. Не потому, что ты журналист или еще что. Просто гость. Водка, лимонад, конфеты – это все не так-то просто здесь достать. Да и дорого. Знаешь, сколько раз в год у нас дети конфеты едят?
Игорь не знал.
– Два, – сказал Еркебулан и для пущей ясности сделал рожки из пальцев. – Два. На Новый год и на день рождения. А еще – когда можно, как сегодня, со стола стащить парочку.
Он затянулся, вздохнул:
– Ничего ты не понимаешь.
Игорь не нашелся что сказать.
– Не место здесь детям, – подумав, продолжил Еркебулан. – И не в конфетах дело. Вот у меня двое. Таиру десять, Айдару шесть. Чему они тут в ауле научатся? У нас и сейчас школа – не школа. Три парты, один учитель. А что дальше? Этих не знаю, как растить, а тут и еще один. Әттеген-ай![22]
– Еще один? – медленно соображая, спросил Игорь.
