– Скорее всего, Зигфрид, он всё слышит, – Стрелитц был убеждён в том, что говорил. – Сейчас проверим его слух. Вставай, тебе говорят! – Пинок по ребрам донёс до сознания еврея голос Стрелитца. Брук приподнялся. Живым и невредимым.
Зигфрид достал ключ и под молчаливые взгляды троих стал снимать с Брука наручники. Освободившись от них, Брук стал растирать отекшие руки и ноги. Мюллер с любопытством наблюдал за ним, Кэт в немом ужасе уставилась на вошедшего любовника, а Зигфрид и Стрелитц беспристрастно выполняли свою работу. Служба, она и в рейхе служба. Брук замечал, что Мюллер настроен на недобрые мысли, бродившие в голове того с самого начала их «случайного» знакомства. Что здесь могла делать Кэт? С этим вопросом на лице Брук обернулся к Кэт. Мюллер с каким-то наслаждением садиста увидел, как тот моментально побледнел и непонимающими глазами уставился на группенфюрера, как на привидение. К удовлетворению Мюллера у еврея даже губы задрожали, приняли синюшный цвет.
– Ну что, Брук, вы довольны? – с вызовом спросил Мюллер. – Я исполнил своё обещание. Как видите, ваша дражайшая Кэт перед вами – целая и невредимая. В отличие от тебя, любвеобильного еврея, я, знаешь ли, с дамочками типа Кэт несильно жажду общаться. Не приемлю женских истерик, слез навзрыд, даже в стенах гестапо.
Усмехнувшись, Мюллер плюхнулся на стул. Закурил, при этом не забыв пустить струйку дыма вверх.
– Мне очень жаль, Брук, что вам пришлось испытать это, но вы живы, и ладно. А вы, Кэт, все сделали для того, чтобы я воспылал к Бруку вполне понятным отвращением. На всех поворотах судьбы, Кэт, надо оставаться самим собой, а не пороть горячку там, где можно разумно договориться. Вот и сегодня лично, руками моих подчиненных, я сделал так, чтобы ваш Брук был приучен к смерти.
Старательно погасив в пепельнице дотлевающую сигарету, Мюллер сноровисто поднялся с места, подошёл к Бруку, придвинул свое лицо к его лицу и произнёс:
– Завтра ты и Кэт будете в фюрербункере. Лично вы, Кэт, там удалите одному пациенту зубы, а вместо них поставите подлинные протезы фюрера.
С этой фразой Мюллер прищурился, будто пытаясь разглядеть Брука внимательно. Кэт при этом отважилась даже улыбнуться.
– Мы знаем, друзья мои неподсудные, только один принцип – следовать приказам нашего фюрера, на деле доказать, что мы остались прежними, верными только нашему фюреру Адольфу Гитлеру. Поэтому, дружище Брук, я тут приготовил необходимое, но для вас приятное. Находясь здесь, у меня в «гостях», вы как цивилизованный человек обязаны пользоваться предметами личной гигиены. Не сочтите это за причуду папаши Мюллера, это моя забота о вас. И сегодня же снимите, пожалуйста, свою идиотскую робу арестанта, она вам не к лицу. Считайте, что мы подружились: я, фрау Кэт и ты, еврей.
– Да, герр Мюллер, – проговорил вслух Брук. – Я немец с еврейской судьбой.
– Охотно этому верю, Брук, – вздохом выразил своё сочувствие Мюллер. – Я бы даже сказал, что у вас верное понимание того, что с вами может случиться, откажись Вы от той спасительной соломинки, которую я вам предлагаю. Мне бы очень не хотелось, Брук, чтобы мои чересчур суетливые подручные изложили вам мою мысль более убедительно, избивая вас.
«Ну, давай же, кретин, соглашайся!» – подумалось в этот момент Мюллеру. Он озадаченно потёр подбородок, вновь прошёлся по комнате, опять остановился напротив Брука и внимательно посмотрел на него. Этот Брук явно не был создан для службы рейху, впрочем, сам рейх задумывался не в расчете на подобную задачу, с которой из-за боязни смерти справится этот малодушный еврей. С этой мыслью Мюллер достал сигарету, закурил при всех, обернулся к Бруку со словами:
– Вас, Брук, не пугает неизвестность? Молчите. Не можете или боитесь говорить, – как хотите. Лично я боюсь. Зигфрид и Стрелитц, можете остаться за дверями. У меня к Бруку и Кэт особый разговор.
Подчинённые повиновались.
– Ваш страх, Брук, замешан на ненависти к нам. Бросьте свои фокусы, лучше хватайтесь за жизнь. Скажу вам, ребята, одно: война проиграна, враги начнут следствие и розыск наших руководителей. Вы, друзья, должны провести необычную работу в обстановке строгой секретности и в самые сжатые сроки.
– Я скажу, герр Мюллер, скорее да, чем нет.
– Вот это другое дело, молодец, Кэт, – поощрительно улыбнулся ей Мюллер. – Втолкуйте эту простую истину своему парню, если он, конечно, хочет жить.
– Милый! Мы уже столько с тобой перенесли. Герр Мюллер, скажите ему, что не нужно быть категоричным, когда дело касается жизни. Я думаю, он станет сотрудничать с вами, – пообещала Кэт.
– Вот и хорошо! Считайте это поручением фюрера. Я разрешаю вам привлечь необходимое число сотрудников, но не раскрывая перед ними сути задачи.
– Что я должна сделать?
