– Нет, Оскар, лишь благое пожелание, но сегодня он должен дать согласие работать на нас. И заставьте его, дружище, пойти на этот шаг. Мне наплевать, как ты и Зигфрид этого добьётесь, но сделать это следует непременно.
– Так точно, группенфюрер.
– Да! И чаще там приглядывайте за ним, а то чего доброго, этот паршивец возьмёт да и наложит на себя руки. У вас на всё про всё два часа. За это время, прежде чем еврей дозреет до беседы со мной, вы должны выбить из него согласие работать на нас. Не забудьте доставить ко мне Кэт, даже если она на работе в фюрербункере. Она сегодня нам пригодится. Всё, выполняйте.
Утром Гитлер отдал приказ генералу СС Феликсу Штайнеру выступить из района Ораниенбаума на помощь Берлину, а в 11 часов 30 минут русские пошли на штурм города. Фюрербункер пришёл в движение. Злой и небритый, Гитлер появился в коридоре:
– Что происходит? Откуда ведётся огонь?! – при этом этом Гитлер размахивал руками, его щёки пылали от ярости. На этот крик-вопрос фюрера ни Бургдорф, ни фон Белов, ни Гюнше не смогли дать вразумительного ответа. В этот момент вместе с Линге показался Борман. Рейхсляйтер был явно встревожен начавшимися событиями, он отлично понимал, что утреннее настроение Гитлеру испортила не усталость, а начавшаяся вакханалия на просторах города.
– Центр Берлина, мой фюрер, находится под обстрелом советской артиллерии, – за всех ответил Бургдорф. На нём не было лица, одна растерянность.
– Я не думал, что артиллерия русских так близко, – сказал Гитлер, прислушиваясь к гулу самолетов противника над бункером, далее обращаясь к Борману: – Мартин! Немедленно соедините меня с Коллером!
– Да, мой фюрер! – услужливо сказал Борман. Глаза партайгеноссе говорили о бессонной ночи, о боязни расплаты. – Я дам соответствующее распоряжение.
Покинув находившихся офицеров в коридоре, Гитлер и Борман оказались у телефонного коммутатора. Вскочив с мест и отдав вождю нацистское приветствие, телефонисты выслушали из уст Бормана устный приказ, а через две минуты соединили фюрера с Коллером. Начальник штаба люфтваффе пребывал на своём командном пункте и без напоминаний фюрера был в курсе, что происходило на улицах Берлина.
В ответ Коллер услышал телефонные гудки.
– Он размышляет, как кретин! – зло выпалил Гитлер.
– Мой фюрер! – произнёс Борман – Постарайтесь договориться, иначе разрушений будет много.
– Да, Мартин, ты прав! – согласился Гитлер.
Не успел генерал Коллер отойти от телефона, как тот зазвонил вновь.
Едва собравшись с мыслями, Коллер так ничего и не успел ответить. Гитлер бросил трубку.
– Вы поступили мудро, мой фюрер! – заверил Борман.
– Пока нас, Мартин, не взяли в плен русские, надо что-то предпринимать! – произнес Гитлер. – Передайте бригаденфюреру Монке мой приказ: срочно сформировать из всех немецких сил и средств группу для обороны рейхсканцелярии. С этого дня моя Ставка переносится на нижний уровень бункера.
– Ваш приказ – для всех нас закон, мой фюрер!
– Вот и хорошо.
Заметно ухудшившаяся обстановка во второй половине дня заставила Гитлера вновь позвонить Коллеру.
Положив трубку, Гитлер обратился к рядом стоявшему Борману:
– Дорогой Мартин! Ты лишний раз убедился в том, что мой гнев побуждает генералов к действию. Того, кто бросает в бой свой последний батальон, ждет слава победителя. Это, Мартин, говорю не я, а история голосом Фридриха Великого.
