– Нет, Борман! – взявшись руками за подлокотники кресла, Гитлер отрицательно покачал головой. – Группа армий Штейнера и 12-я армия Венка идут навстречу 9-й армии, и Жукову, вот увидите, придется ощутить горечь поражения рядом с призраком победы. Я буду ждать известий от Венка. Венк! Венк! Венк, Борман, – это спасение.
– Фюрер знает, что говорит! – выразил своё согласие Борман. – Поэтому, мой фюрер, я хотел бы на крайний случай послать моему предшественнику строго секретную телеграмму. С вашей подачи, мой фюрер!
– Изложите, пожалуйста, содержание! – мягко произнёс Гитлер.
– «С предложенной передислокацией на юг согласен. Рейхсляйтер Борман».
– Считайте, вы получили моё согласие! – немного подумав, сказал Гитлер.
– Я немедленно передам её, мой фюрер! – на радостях пообещал Борман.
– Я разделяю вашу радость! – усмехнулся Гитлер. – Но будьте так любезны, Борман, запишите мой военный приказ.
– Да, мой фюрер! – в руках делового Бормана появился блокнот.
– «Запомните! – по памяти стал излагать Гитлер. – Каждый, кто пропагандирует или даже просто одобряет распоряжения, ослабляющие нашу стойкость, является предателем! Он немедленно подлежит расстрелу или повешению! Это имеет силу даже в том случае, если речь идёт о распоряжениях, якобы исходящих от гауляйтера, министра доктора Геббельса или даже от имени фюрера. Адольф Гитлер».
– Я записал ваш приказ, мой фюрер! – пряча ручку и блокнот в карман пиджака, произнёс Борман.
– Вот и прекрасно, Борман! Да, и передайте, что совещание переносится на завтра.
Юнге вызвал к себе Геббельс.
– Скоро приедут моя жена и дети! – предупредил он. – Позаботьтесь о них!
– Хорошо, господин рейхсминистр! – Юнге одобрительно закивала головой.
Геббельс хотел было уйти, но от этого шага его остановило появление Монке. По лицу того было видно, что он с собой принёс пренеприятные известия.
– Бригаденфюрер?! – участливо спросил Геббельс. – Чем я могу вам помочь?
Вскинув руку в нацистском салюте, Монке серьёзно произнес:
– Господин министр! Русские расстреливают ваших ополченцев, как мишени в тире. Людям не хватает опыта и оружия.
– Эту нехватку им восполняет пламенная вера в нашу окончательную победу! – Вместо оружия Геббельс мог предложить Монке лишь безнадёжную ложь.
– Если вы не вооружите ваших людей, они не смогут сражаться! Тогда они напрасно умрут! – обрисовал удручающую перспективу Монке. Все ждали, что скажет рейхсминистр.
– Нисколько им не сочувствую! – помедлив, наконец произнёс Геббельс, а потом сорвался на крик: – Повторяю! Я нисколько им не сочувствую. Народ сам выбрал свою судьбу. Для кого-то это может стать открытием, но вам не стоит себя обманывать. Мы ни к чему не принуждали немецкий народ, они сами доверили нам власть. А теперь летят, – Геббельс с убийственной иронией изобразил на своем горле пальцы в разные стороны, – летят их бестолковые головы.
Сказав эти шокирующие слух Монке слова, Геббельс вызвал шофёра по телефону и вместе с ним удалился из бункера. За семьёй.
Семья Геббельсов на двух машинах покинула свою квартиру. Как распорядилась житейская история, навсегда. Магда и дети плакали, сам рейхсминистр, жёстко показав Монке свои нервы, был спокоен и на редкость рассудителен.
– Не волнуйся, Магда! – успокаивал жену Геббельс. – Вот увидишь, в бункере мы пробудем не больше недели. Я верю, мы выдержим это испытание, армия Венка скоро придёт на помощь Берлину и исторгнет из груди крик отмщения, повергающий врага в трепет. Мы будем спасены! Береги себя, дорогая! Мы еще поборемся, мы так сейчас нужны фюреру!
По Вильгельмштрассе, пострадавшей от бомб, ехать пришлось недолго. Стало темнеть, и вскоре под номером 77 появилось здание рейхсканцелярии.
– Ну вот, Магда, мы и приехали! – наблюдая развалины отеля «Кайзергоф», сказал Геббельс. – Ты с детьми займёшь четыре комнатки на верхнем этаже, не волнуйся, я их предварительно осмотрел, а я буду жить в той, что находится напротив апартаментов фюрера.
– Будем жить здесь столько, сколько пожелает фюрер! Боюсь, что спёртый воздух повлияет на детей, но сама я не обнаруживаю в себе страха смерти! – в Магде проявилось ледяное спокойствие. – Я верю в фюрера, в его решимость, хотя для меня Гитлер давно непостижим, до него не дотянешься. Он судья нации, он найдёт верное решение, надо только подождать, и Берлин останется бастионом национал-социализма.
Два автоматчика в касках защищали вход в бункер, им надо было спешить, пока не совершился очередной авианалёт. Торопливо выйдя из машины, Магда остановилась, за ней высыпало шестеро детей.
– Пойдём, Магда! – дав ей почувствовать свою ладонь, предложил Геббельс.
– Да, Йозеф, пойдём! – вложив ладонь мужа в свою, согласилась с ним Магда.
Перешагнув через ступеньку, она вслед мужу и детям стала спускаться по лестнице, вручая бункеру свою судьбу.
Дети есть дети, девочки с куклами в руках влетели в проходную.
– Сюда, дети! – встретившая их Юнге была сама вежливость. – Ваша комната справа!
