– Я уже говорил! – стал отвечать Шпеер, не оставляя попытку воззвать к её инстинкту самосохранения. – Я могу отправить баржу в Шваненвердер! Там можно пересидеть, пока всё не закончится. Ждать придётся недолго.
Шпеер говорил, а Магда вслушивалась в каждое слово. Её поразило то обстоятельство, что Шпеер неожиданно вернулся в бункер и вот сейчас пытается её уговорить изменить предначертание своей судьбы.
– Я много думала об этом! – заговорила Магда. – Я не хочу, чтобы мои дети росли в мире без национал-социализма. В нас течёт одна кровь, я ни секунды не колебалась, Альберт. Наша великая идея умерла, а вместе с нею умерло всё прекрасное, благородное, доброе и достойное восхищения. Мир без фюрера и национал-социализма не достоин того, чтобы жить в нём. Поэтому со мной мои дети. Они слишком прекрасны для той судьбы, которая их ждёт. Всемилостивый Господь простит меня за то, что я уготовила им спасение.
– Подумай ещё, Магда! – Шпеер призвал её к благоразумию. – Дети имеют право на будущее.
– Если идея национал-социализма умрёт, у них нет будущего! – в голосе Магды слышался фанатизм и больше ничего.
Шпеер встал с кровати и направился к выходу. Остановившись у двери, он в последний раз взглянул на Магду и придал своей речи всю силу сомнения:
– Не верю, что ты действительно этого хочешь!
– Иди! – встряхнув в воздухе ладонью, Магда дала Шпееру понять, что он ей надоел.
Сожалея об этом, Шпеер закрыл дверь комнаты, где фюрер приютил семью Геббельсов, и поспешил на встречу к Гитлеру.
Из здания гестапо они вышли втроем: Мюллер, Клаус и Стрелитц.
– Поздравляю вас, Клаус! – Мюллер сомкнул на животе пальцы в кожаных перчатках. – Фюрер сегодня осведомлялся о вас, и не раз. Скажу вам по секрету, Клаус, в последнее время он проявляет к вам живой интерес.
Источая показную лесть, Мюллер в то же время подумал: «Надо его ненавязчиво подвести к той мысли, за которой начнётся уверование Клауса в собственную спасительную звезду».
– И чем это вызвано, герр Мюллер?
Поражаясь наивности заданного вопроса, Мюллер счёл нужным на него ответить:
– Вы что же, Клаус, думаете, что фюрер посвящает меня в свои планы. Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что это так. Не всё так просто, Клаус, не всё так просто! Это всё война! Тут больше нечего сказать. Прошу в машину!
Мюллер, Клаус, Стрелитц сели в машину, шофер повёл её к нужному адресу.
– Не хотел вам говорить, но выглядите вы, Клаус, отвратительно! – заметил Мюллер, когда машина тронулась с места.
– Вы правы, герр Мюллер! – спокойно ответил Клаус. – Как же я могу выглядеть, если за всю ночь не сомкнул глаз?
– Почему? – спросил насторожившийся Мюллер. Сидевший рядом с ним Клаус не вызывал у него симпатии.
– Потому что, герр Мюллер, что-то на сердце тревожно.
– Тревога, дорогой Клаус, не так страшна, страшны люди, которые её нам доставляют, – ответил Мюллер. – Нет страшнее мещанина. Это не человек, это потребитель, ради своего благополучия готовый пойти на всё, даже на преступление. В основном из них и выходят отъявленные преступники и негодяи. Вдвойне обидно, Клаус, когда судьба обрекает тебя на одиночество, когда душевную муку доставляют люди вроде близкие тебе.
– Четвёртый год я не вижу дома, улицы, где с друзьями прошло всё моё детство, – произнёс Клаус.
– Слёзы порой застилают глаза, когда вспоминаешь, как весело и беззаботно ты проводил время, чьи часы не вернёшь, не окликнешь.
– «Остановись мгновенье, ты прекрасно!» – Мюллер облачил свое любопытство в едкую иронию.
– Великий Гёте! Он вёл распущенный образ жизни, а ведь погляди-ка, оставил бессмертное творение! Что есть время, Клаус? Время есть основание бытия в нём. Сомневаетесь? Напрасно! Лично я не знаю, а подозреваю, но сомневаюсь. Может быть такое! Допускаете, по вашим глазам я это вижу. Время, Клаус, нельзя окликнуть, пощупать пальцами. Само по себе оно – великая загадка человечества. Время идёт себе, идёт – понимаешь, Клаус? В этом и есть его зловещее предназначение, его неумолимый рок. Природа создала нас смертными, рано или поздно все мы уйдём в могилу, но вот в чём парадокс, Клаус! Столкновение со смертью есть не что иное, как обретение жизни. Как тебе такая мысль? А время на то и время, все течёт себе, течёт в бездну, чью суть не выразишь словами. Течёт. Спросите «куда?». Вот вы меня и подловили. Я не дам вам ответа, Клаус, так как он не находим, я выходец из простого баварского крестьянства, он за гранью моего понимания. Улавливаете мою мысль? Ладно вам. Вы на это, как я смотрю, не отважитесь. Вы этого не сделаете. Но, зарубите себе на носу, Клаус! Шеф гестапо – реальный человек, он хочет, чтобы вы постоянно имели это в виду.
– Я сделаю всё, что в моих силах!
Иронично-усталый взгляд Мюллера послужил ответом на такие заверения. Шофер Мюллера остановил машину напротив входа в бункер. Мюллер взглянул на часы. Было 17 часов 40 минут. Вот-вот должен был появиться визитёр, о чьем появлении предупреждал по телефону Гитлер.
