– Мой фюрер! – сказал Борман. – Что я вам говорил! От своего имени рейхсмаршал шлёт телеграммы министрам! Он уже чувствует себя фюрером! У меня в руках его изменническая телеграмма Риббентропу!
– Геринг предал не только меня, но и фатерланд! – ознакомившись с новым посланием Геринга, произнёс Гитлер. – За моей спиной он установил контакт с врагом! Вопреки моим приказам, он отправился спасать себя в Берхтесгаден. Оттуда осмелился послать мне этот дурацкий ультиматум! Ни совести, ни чести! Борман! – обратился он к соратнику.
– Я слушаю вас, мой фюрер!
– Сейчас я уполномочу вас записать и отправить рейхсмаршалу телеграмму: «Ваши действия представляют собой государственную измену фюреру и национал-социализму. Наказание за измену – смерть. Но учитывая ваши прошлые заслуги перед партией, фюрер не станет применять высшую меру наказания, если вы сложите с себя все полномочия. Отвечайте: “Да” или “Нет”. И это еще далеко не всё, дорогой Борман, – сказал Гитлер. – К этой телеграмме приложите два коротких замечания: 1) Фюрер аннулирует свой указ о назначении Геринга своим преемником; 2) Я передам свою власть тому и тогда, когда посчитаю это правильным. До тех пор я буду руководить рейхом сам. Адольф Гитлер».
– Доктор Геббельс!
– Да, мой фюрер!
– Объявите о моем решении по радио. При этом не забудьте сослаться на то, что у Геринга не в порядке с сердцем, и по этой причине он сам добровольно ушёл в отставку. Для печати запишите следующее: «указ от 29 июня 1941 года отменён моим специальным распоряжением. Моя свобода действий никем не ограничивается. Я запрещаю Герингу предпринимать какие-либо шаги в указанном нами направлении. Адольф Гитлер».
– Спасибо за беседу, господа! – вставая с кресла, произнёс Гитлер. – Вы можете идти!
Борман ликовал. Повержен Геринг, с пути устранён опасный конкурент в борьбе за власть! Борман уединился в своем кабинете. Он сам для себя решил, что указов Гитлера насчёт Геринга недостаточно. Его надо было добить. Рейхсляйтер, не поставив в известность фюрера, втайне от него, но от его имени подготовил приказ и вызвал связиста.
– Рохус! – вспомнил его имя Борман. – Передайте в Берхтесгаден радиограмму следующего содержания.
– Слушаюсь, господин рейхсляйтер!
– «Полковникам Бредову и Франку, командующим СС. Фюрер приказывает Вам арестовать Геринга за государственную измену. За эту акцию ответите головой. В случае падения Берлина предатели должны быть уничтожены.
Борман».
– Вам всё ясно!
– Да, рейхсляйтер!
– Выполняйте!
Как только Борман покинул комнату, Гитлер уселся в кресло и сжал голову в ладонях. Изменил Геринг. Кто следующий? Фюрер понял, что теперь наступила пора действовать сообразно обстоятельствам. Он поднялся с места и ринулся к выходу. Фюрер шагнул в коридор, потом обернулся к Гюнше и сказал:
– Отто!
– Я слушаю вас, мой фюрер!
– Давно ли Ева выгуливает Блонди?
– Как вам сказать, мой фюрер! – замялся было Гюнше.
– Говорите, Гюнше, как есть! – потребовал Гитлер.
– Если быть точным, мой фюрер, фрау Браун ушла наверх, в сад, минут двадцать назад. Предполагаю, что она до сих пор там.
– Вот и хорошо! – улыбнулся Гитлер. – Свежий воздух пойдёт ей на пользу, да и овчарке он необходим. Вот что, Гюнше! Я сейчас зайду к ней в комнату, там для меня она должна была оставить письма от своих знакомых. Пока я буду занят их прочтением, не заходи внутрь и карауль вход в мой кабинет. Когда ты понадобишься, я тебя обязательно позову.
– Вы фюрер! – ответил Гюнше. – Вы знаете лучше нас, как поступить.
– Это верно, Гюнше! – выразил своё согласие Гитлер. – Ты точен в своих словах. Лишь фюрер знает как поступить, от адъютанта требуются лишь верность и отвага, и больше ничего.
Фюрер вошёл в спальню, где обитала Ева. Всегда, когда он навещал её здесь, минуты для него казались часами, и вот сейчас, в её отсутствие, он обнаружил присутствие двух человек – Стрелитца и Клауса.
– Всё готово, Оскар? – закрывая за собой дверь, негромко спросил Гитлер.
– Да, мой фюрер! – ответил Стрелитц. – Как видите, Клаус на месте, вам остаётся лишь раздеться, и во временное пользование передать свою одежду Клаусу. Лично для вас приготовлена другая одежда, она в кресле.
– Ну что ж, тогда приступим! Отвернитесь оба! – строго приказал Гитлер. – Я не люблю, когда за мной подглядывают, есть же в обществе какие-то приличия. Я не Муссолини и не могу позволить себе позировать перед публикой в одних плавках!
– Дуче ошибается! – согласился эсэсовец. – Такое поведение недостойно вождя!
Оскар и Клаус послушно отвернулись, давая фюреру возможность спокойно переодеться.
– Теперь другое дело!
За их спинами послышался голос Гитлера. Клаус и Оскар обернулись и замерли на месте. Перед ними, храня в усиках улыбку самодовольного бюргера, в кресле сидел Гитлер. Фюрер был одет в обычную одежду – в гестапо умели подбирать соответствующий случаю фасон.
– Как я выгляжу? – обмерив их подозрительным взглядом, поинтересовался Гитлер.
– Мой фюрер! – всплеснув руками, воскликнул Стрелитц. – Вам к лицу любая одежда!
