Все это лишний раз говорило фюреру о том, что даже в таких трагических ситуациях возможен побег, возможна искусно разыгранная авантюра, в последний раз доказывающая врагу теорему, что фюрер физически недосягаем, фюрер должен остаться в живых. Он не хотел этой войны, он лишь повел нацию туда, куда она хотела пойти. На восток! И вот сейчас ситуация для него настолько осложнилась, что все надежды на спасение он возлагал на хитроумный план Мюллера. Всё остальное его уже мало интересовало. Он разумно рассудил, что не будет впадать в ярость и истерику из-за этих ротозеев, которые давно потеряли вкус к победе и не умеют сражаться, а будет выжидать подходящий момент, чтобы действовать.
Главнее теперь – уловить его, уловить тогда, когда в Берлине создастся безнадежная ситуация, когда всем и каждому станет очевидно, что наступил конец, и многие из фанатиков начнут сводить счёты с жизнью. Вот именно тогда можно будет уходить из бункера чисто по-английски, не прощаясь. А что будет с теми, кого он покинет? Этот вопрос не волновал фюрера. Он всегда ненавидел тех людей, судьбой которых полностью распоряжался. Да и пример Геринга сегодня со всей очевидностью продемонстрировал ему тот житейский закон, что, спасая свою шкуру, ближайшие соратники начнут предавать его. Адольф был начитанным человеком, он прекрасно знал, что такова судьба всех диктаторов. Судьба! Судьба для Гитлера есть воля, есть характер! Пора прекращать вмешиваться в судьбы других людей. Надо заняться своей! На неё Гитлер не имел права жаловаться. Судьба всегда была благосклонна к Адольфу, в трудные дни отрочества и юности она всегда протягивала ему руку, не давала исчезнуть в притонах Вены, не убила его, когда он был солдатом, – словом, не давала ему исчезнуть, не давала оборвать его земную жизнь пулей убийцы-одиночки. Он это понимал и всегда верил, что по жизни его ведет Провидение. Устами Мюллера оно подсказывало ему последний шанс уйти от расправы врагов, обычным художником схорониться в глуши, где о цивилизации, о Европе свежие сведения доходили довольно запоздало. Он имел на это право, он знал, что и на этом рубеже жизни судьба его не подведёт. Сейчас воображение фюрера рисовало ему много миль лесов, по красоте сравнимых с природой Баварии. Далеко отсюда, на краю Земли, его всегда боготворила и в любой момент могла принять семья немецкого иммигранта. Упустить такую возможность спастись Гитлер считал преступлением.
Перед тем как Кейтель должен был отправиться в штаб Венка, адъютант Гюнше передал ему, что его хочет видеть фюрер. Кейтель, в душе радуясь за то, что Гитлер передумал и отдаст ему долгожданный приказ о вылете в Альпийский редут, незамедлительно посетил фюрера. Но фельдмаршала ожидало горькое разочарование.
– Послушайте, Кейтель! – отвлекаясь от разглядывания карт, произнёс Гитлер. – Я хочу, чтобы вы, как только вернётесь от Венка, незамедлительно уехали. Отправляйтесь к Дёницу! Помогите ему с организацией! Необходимо сдвинуть дело с мёртвой точки.
– Не понимаю? – задав вопрос, растерянно уставился на Гитлера Кейтель. Ему вдруг в голову пришла мысль, что под благовидным предлогом удаляя его от себя, фюрер хочет заменить его, избавиться, как это он не раз уже проделывал, но он тут же отмел в сторону неудобное для себя умозаключение.
– У нас не осталось нефтяных месторождений! – пояснил Гитлер свои слова. – Это катастрофа! Невозможно обеспечивать крупные операции! Как только я разберусь с нашим положением, как только штурм Берлина обернётся поражением для русских, первым делом мы должны вернуть себе нефть.
Кейтель был потрясен. Фюрер потерял остатки разума. Какая нефть?! Судьба Германии ведёт ту в средневековье, страна уже распалась на две части, а её лидер рассуждает о какой-то нефти и о каких-то несуществующих операциях!
– Есть ещё вопросы? – беря в руку лупу, спросил Гитлер у Кейтеля.
– Никак нет, мой фюрер!
– Вот и славно! – ответил Гитлер и напоследок произнёс: – Удачной поездки!
Покидая Гитлера, Кейтель не мог знать, что он видит фюрера в последний раз. Сам Берлин фельдмаршал посетит, когда он будет занят русскими, когда именно он, Кейтель, от имени Германии будет подписывать акт о безоговорочной капитуляции.
В этот день в поместье Гиммлера Хохенлихен приехал Вальтер Шелленберг. Услужливый адъютант провёл его в комнату, где бригаденфюрер застал Гиммлера у камина с книгой в руках. Отстраняясь от чтения Плутарха, Гиммлер молча кивнул ему. Шелленберг давно привык к такому приветствию и решил прямо с порога настроить шефа на конструктивный разговор.
– Рейхсфюрер, последние события говорят о том, что Берлину скоро конец. Фюрер заперся затворником в бункере, он уже и сам понимает, что ему не вырваться из русского котла, – сказал Шелленберг.
– Гитлер решил поиграть в полководца, но все это у него вышло неудачно, Вальтер, – произнёс Гиммлер. – У победы много родственников, Вальтер, а поражение – всегда сирота.
