– Кто бы мог сомневаться в нашей правоте, Отто! Кто бы мог, когда к этому делу подключилось гестапо! – было усмехнувшийся Мюллер сделал серьёзное лицо, не предвещавшее ничего доброго. – Гестапо докажет себя в деле, но для начала надо его поймать! Предъявить обвинение! Без наличия подсудимого нет места и правосудию. В противном случае это было бы похоже на попытку осудить нож, не замечая руки. Так не годится. В сыске надо учитывать любую мелочь, любой штришок – и успех вам будет гарантирован. Вы вот что скажите мне, Отто! В дни, предшествующие неслыханному бегству из бункера Фегеляйна, он вёл себя как обычно, или в его поведении вы заметили нечто подозрительное? Не мне вам говорить, Отто, что прямо сейчас нарядам и патрулям гестапо прочесать районы боевых действий невероятно трудно, но реально, но у меня нет зацепок, используя которые я смог бы насильно, под конвоем, привести Фегеляйна в бункер. Представляешь! С ума сойти! Я, начальник гестапо, не знаю, где его искать, в какой норе он затаился. Удачное для своего бегства выбрал время, мерзавец. Правда, не всё так плохо, как оно может показаться. Вчера отдел прослушивания, есть такой в моём ведомстве, зафиксировал его звонок в бункер. Герман набрался наглости и позвонил Еве. Откуда? Мы так и не выяснили, не успели засечь, но может его сослуживцы, что не исключено, знают этот злосчастный номер.
– Ну, конечно, герр Мюллер! – хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул прозревший Гюнше. – Вот что значит быть настоящим сыщиком, как вы! Совсем память отшибло, но я вспомнил, герр Мюллер!
– Как, Отто? – Мюллеру в свой черёд пришлось удивиться. – Ты знаешь номер Фегеляйна? И молчишь?
– Да, герр Мюллер! – кивнул Гюнше. – Всему виной проклятая забывчивость. Он оставлял мне свой номер. Как сейчас помнится, он выразился: «Для использования только в экстренных ситуациях».
– Для него одна из них только что возникла, Отто! – сказал Мюллер и полез в портфель. За ручкой и блокнотом, – не всё ведь удержишь в памяти. – Продиктуй мне его номерочек!
Записав в блокнот искомый номер телефона Фегеляйна и упрятав его в портфель, Мюллер обратился к Гюнше:
– А теперь, Отто, иди к связисту Рохусу. Пусть он определит адрес, откуда был звонок. И вызови сюда же Петера Хёгля. Мой представитель в бункере, он мне нужен.
Гюнше отсутствовал недолго, а Мюллер всё это время использовал, проглядывая служебные бумаги, что он прихватил с собой, когда собирался ехать сюда. Оскар пристроился рядом с ним, но предпочёл хранить молчание. Возвратившегося адъютанта сопровождали Раттенхубер и Рохус.
– Группенфюрер! – произнёс Гюнше. – Петер Хёгль, к сожалению, отсутствует, но я привёл к вам Раттенхубера.
– Хорошо, что вы пришли, Ганс! С днём рождения! – тепло пожав тому руку, поздравил Мюллер. – Жаль, что ваш день ангела совпал с таким грустным мероприятием, но, увы, Ганс, оно не терпит отлагательств. Извините, но поймите правильно. Это не рядовой случай, а из ряда вон выходящий. Воля фюрера необорима и должна быть исполнена ближе к полуночи.
– Я полностью с вами согласен, группенфюрер! – произнёс Раттенхубер и к своим словам добавил: – Связист Миш скажет вам адрес, где укрывается Фегеляйн. Говори, Рохус!
– Блейбтройштрассе, четыре! – пробормотал основательно испугавшийся Миш.
– Спасибо, что быстро выявили! – сказал Мюллер. – Эта информация существенно упростит гестапо задачу поимки дезертира. Я верю, он скоро будет в наших руках, а пока нам не помешало бы сделать Герману контрольный звоночек! Как вы считаете? Это образумит его? Парень обделён вниманием гестапо, а он так его в последнее время пытается добиться, что ударился в бега, – куда это годится? Нам надо его уважить. Верно? Рохус! Будьте любезны препроводить всех нас к своему рабочему месту. Пошли, ребята!
Очутившись на телефонном коммутаторе, Мюллер первым делом взял трубку и, набрав номер, протянул её начальнику охраны Гитлера, при этом вслух заметив:
– Интересно, возьмёт трубку, ответит на подозрительный звонок или нет?
К удивлению всех, связь с Фегеляйном установилась мгновенно.
– Алло? Чёрт бы вас побрал! Кто звонит?
– Это я, Ганс! – сказал Раттенхубер.
– Раттенхубер?..
– Он самый. Герман! Ты должен немедленно прибыть в Имперскую канцелярию.
– Ганс! Я сейчас пьян и небрит. Я не могу предстать перед фюрером в таком неподобающем виде. Дай мне время привести себя в порядок. Через два часа я буду в бункере. И я больше не могу мириться с тем, что мы делаем.
– Герман! Мне от фюрера за тебя уже влетело. Не дури! Ты должен немедленно приготовиться. Я готов прислать за тобой машину, если у тебя нет своей.
– Даю слово немецкого офицера, Ганс: я буду в бункере через два часа.
В трубке явственно послышались гудки отбоя. На линии наступила тишина. Раттенхубер в сердцах, но с досадой в голосе произнёс:
– Вот сволочь, а? Тем не менее, герр Мюллер, он напуган тем, что мы его раскрыли и вычислили, где он есть.
