— Тогда уходим. Сначала в клинику корпорации, а затем в запасной офис. Игорь, ты с нами?
— А я нужен?
— Нет.
— Тогда до встречи. Конец связи.
Послышался короткий писк, означавший разъединение с сетью отряда. Мимо, резво набирая скорость, проскочил черной тенью автобус оперативного отряда. Воеводин вернул кресло в горизонтальное положение. Стянув с лица гарнитуру, он выдвинул нижнюю челюсть вперед и на несколько секунд зафиксировал ее в таком положении — шум в ушах сразу пошел на спад. Средство народное, но эффективное. Хорошо, что задело лишь откатом от воронки сон-блока, иначе, несмотря на пси-защиту, несколько часов головной боли ему были обеспечены.
Сообразив, что сейчас самое время выбираться из передряги, он взглянул в окно заднего вида, а затем на стоящую посреди дороги бронемашину и замер. Посреди дороги стоял Гордеев. Он пошатывался, словно изрядно выпивший человек, и вертел головой, пытаясь сфокусировать зрение.
— Твою мать, как такое возможно? — выругался Воеводин, открыл дверь и выскочил из машины.
Он направился к майору, размышляя над вероятностью встречи в один день с двумя людьми, не поддающимися воздействию сон-блока. Услышав приближающиеся шаги, Гордеев вскинул руку с пистолетом и стал подслеповато щуриться.
Игорь остановился.
— Паша, это Воеводин. С тобой все в порядке?
— Игорь? — майор протер глаза. — Я плохо вижу. Перед глазами плывет.
— Это пройдет, через пару минут. А вот голова будет болеть долго.
— Что, черт возьми, тут произошло?
Мысль Воеводина лихорадочно скакала. Он знал только две причины невосприимчивости к сон-блоку. Первая — пси-защита, но откуда она у простого опера? Вторая, маловероятная: Паша был гасителем. Только у них из всех людей завтрашнего дня имелся природный иммунитет к сон-блоку. Последняя версия звучала смешно даже как фантастическое предположение. В мире существует три гасителя — Захар, Влад и Никита, но последний инициировался недавно и только начал осваивать специализацию. Да и не мог неизвестный гаситель так долго скрываться. Гасители видят людей завтрашнего дня. Рано или поздно Гордеев задался бы вопросом, почему одни люди так разительно отличаются от других, и попытался бы это выяснить. А в результате загремел бы в психушку либо присоединился к людям завтрашнего дня. Решив отсечь эту невероятную версию, Игорь спросил:
— Скажи честно, ты видишь мою ауру? Какого она цвета?
— Сине-фиолетовая, — не задумываясь, ответил майор и осекся: — Подожди, а ты откуда знаешь?
«Черт возьми, это невозможно!», — подумал Игорь, а вслух сказал:
— Это трудно объяснить в двух словах.
— А ты попробуй!
Пистолет в руке Гордеева чуть качнулся.
— Эй! Ты чего? — вскрикнул Воеводин и почувствовал, как дал петуха. — Ты же меня знаешь. Я на твоей стороне.
Майор цепким, полным недоверия взглядом взглянул на него. Игорь выдержал эту дуэль и глаз не отвел.
— Хорошо, — наконец сказал Гордеев, убирая оружие в кобуру. — Но я должен знать, что тут произошло. Эти в автобусе были с тобой?
— Да. Оперативный отряд.
— Верхнего уровня?
Игорь лишь кивнул в ответ.
— Ясно, и что вы тут делали?
— Операция по освобождению заложника.
— Операция? Кого освобождали? — уточнил Гордеев и болезненно поморщился.
— Звон в ушах? — догадался Игорь.
— Ужасный.
— Выдвини нижнюю челюсть вперед и зафиксируй на несколько секунд.
Майор последовал совету.
— Как себя чувствуешь?
— Вроде чутка отпустило, — кисло улыбнулся Гордеев. — Так кого освобождали?
— Николая Багирова, — ответил Игорь, решив, что немного правды в таком деле не помешает.
— Ого! Что случилось, расскажешь?
Воеводин помотал головой.
— Да и хрен с ним, — махнул рукой майор и спрятал пистолет в кобуру. — Чем это вы по нам шандарахнули?
Воеводин на секунду засомневался, говорить правду или солгать, но сообразив, что разговаривает с потенциальным гасителем, решил быть честным:
— Это ментальное оружие. Секретная разработка.
— Ого! Я о таком даже не слышал, — в глазах Гордеева загорелся огонек любопытства. — Хорошо лупит по башке. Дорогая штука?
— Ужасно дорогая и звиздец какая секретная.
— Ясно. И что теперь будет?
— Ничего, — пожал плечами Игорь. — Ребята твои минут через десять-двадцать очухаются. Ничего непоправимого с ними не случится. Голова пару дней поболит, и память за последние тридцать минут исчезнет.
Гордеев подошел вплотную к Воеводину.
— И как ты предлагаешь мне поступить?
— В первую очередь не горячиться. Мне тебе нужно многое рассказать, и я прошу дать время на обстоятельный разговор. А потом ты сам решишь, как поступить.
— Ну не знаю. А что я скажу парням?
— Например, скажи, что ехали по дороге, вдруг вспышка, и ты потерял сознание. Очнулся вместе со всеми.
Гордеев задумался, а потом сказал:
— Но вспышки никакой не было.
— Это для тебя. Остальные видели вспышку. А ты другой. Ты отличаешься от большинства.
— Как и ты?
— Как и я, — кивнул Воеводин. — Как и другие.
— И много таких, как мы?
— По сравнению с человечеством, капля в океане, но уже достаточно, чтобы скрываться от людей.
— Что? Чего вы боитесь?
