| сборник документов, раскрывающих тайну. |
| "Yes, but the Sangreal documents are only half of the Holy Grail treasure. They are buried with the Grail itself... and reveal its true meaning. The documents gave the Knights Templar so much power because the pages revealed the true nature of the Grail." | — Да, но документы Сангрил — всего лишь часть, половина сокровищ Святого Грааля. Они были похоронены под развалинами храма вместе с самой чашей... и это помогает понять ее истинное значение. Документы наделили тамплиеров такой огромной властью лишь потому, что благодаря им стало возможным осознать истинную природу Грааля. |
| The true nature of the Grail? Sophie felt even more lost now. The Holy Grail, she had thought, was the cup that Jesus drank from at the Last Supper and with which Joseph of Arimathea later caught His blood at the crucifixion. "The Holy Grail is the Cup of Christ," she said. "How much simpler could it be?" | Истинную природу Грааля? Софи окончательно растерялась. Она всегда думала, что чаша Грааля представляет собой сосуд, из которого пил Иисус во время Тайной вечери и с помощью которого Иосиф Аримафейский ловил затем капающую с креста кровь распятого Христа.— Грааль — чаша Христова, — сказала она. — Что может выть проще? |
| "Sophie," Langdon whispered, leaning toward her now, "according to the Priory of Sion, the Holy Grail is not a cup at all. They claim the Grail legend—that of a chalice—is actually an ingeniously conceived allegory. That is, that the Grail story uses the chalice as a metaphor for something else, something far more powerful." He paused. "Something that fits perfectly with everything your grandfather has been trying to tell us tonight, including all his symbologic references to the sacred feminine." | — Софи, — Лэнгдон наклонился к ней и говорил теперь шепотом, — если верить Приорату Сиона, то Грааль никакая не чаша. Члены общества утверждают, что легенда о Граале лишь красивая аллегория, метафора для обозначения чего-то другого, гораздо более могущественного. — Он на секунду умолк, затем продолжил: — Чего-то такого, что прекрасно сочетается с тем, что ваш дедушка пытался сказать нам сегодня, в том числе и со всеми его символическими ссылками на священное женское начало. |
| Still unsure, Sophie sensed in Langdon's patient smile that he empathized with her confusion, and yet his eyes remained earnest. "But if the Holy Grail is not a cup," she asked, "what is it?" | Все еще не уверенная в правоте его слов, Софи взглянула на Лэнгдона. Он улыбался, но глаза оставались серьезными.— Хорошо, — сказала она. — Допустим. Но если Грааль не чаша, тогда что это? |
| Langdon had known this question was coming, and yet he still felt uncertain exactly how to tell her. If he did not present the answer in the proper historical background, Sophie would be left with a vacant air of bewilderment— the exact expression Langdon had seen on his own editor's face a few months ago after Langdon handed him a draft of the manuscript he was working on. | Лэнгдон предвидел этот вопрос, но до сих пор так и не решил, как лучше на него ответить. Ответ был невозможен без ссылки на соответствующий исторический контекст, в противном случае это вызовет у Софи лишь недоумение. Именно такое недоуменное выражение лица наблюдал Лэнгдон у своего редактора несколько месяцев назад, когда принес ему план рукописи, над которой работал. |
| "This manuscript claims what?" his editor had choked, setting down his wineglass and staring across his half-eaten power lunch. "You can't be serious." | — Так вы утверждаете, что... — Тут редактор поперхнулся, закашлялся, поставил бокал вина на стол рядом с недоеденным ленчем и уставился на него. — Вы это серьезно? Быть такого не может! |
| "Serious enough to have spent a year researching it." | — Совершенно серьезно. Недаром же я потратил целый год на исследования. |
| Prominent New York editor Jonas Faukman tugged nervously at his goatee. Faukman no doubt had heard some wild book ideas in his illustrious career, but this one seemed to have left the man flabbergasted. | Знаменитый нью-йоркский редактор Джонас Фаукман нервно затеребил козлиную бородку. На протяжении всей своей блистательной карьеры ему, несомненно, довелось повидать немало книг с самыми дикими идеями, но ни с чем подобным сталкиваться не доводилось. |
| "Robert," Faukman finally said, "don't get me wrong. I love your work, and we've had a great run together. But if I | — Послушайте, Роберт, — сказал он после паузы, — поймите меня правильно. Мне нравится ваша работа, |
