| allowing the lash wounds on his back to clot in the air. Tonight's second session with the Discipline had left him dizzy and weak. He had yet to remove the cilice belt, and he could feel the blood trickling down his inner thigh. Still, he could not justify removing the strap. | посреди комнаты и ждал, когда свежие раны на спине хоть немного обветрятся. Сегодняшняя процедура самобичевания и умерщвления плоти утомила его. Голова кружилась. Он еще не снял подвязку с шипами и чувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает кровь. Но он не находил себе оправдания, а потому не спешил снимать подвязку. |
| I have failed the Church. | Я подвел Церковь. |
| Far worse, I have failed the bishop. | Что еще хуже, я подвел самого епископа. |
| Tonight was supposed to be Bishop Aringarosa's salvation. Five months ago, the bishop had returned from a meeting at the Vatican Observatory, where he had learned something that left him deeply changed. Depressed for weeks, Aringarosa had finally shared the news with Silas. | Сегодня у епископа Арингаросы особый день. Пять месяцев назад епископ вернулся со встречи в обсерватории Ватикана, где узнал нечто такое, после чего сильно изменился. Несколько недель он пребывал в депрессии, а потом поделился новостями с Сайласом. |
| "But this is impossible!" Silas had cried out. "I cannot accept it!" | — Но это просто невозможно! — воскликнул Сайлас. — Я отказываюсь верить! |
| "It is true," Aringarosa said. "Unthinkable, but true. In only six months." | — Это правда, — сказал Арингароса. — Сколь ни кажется невероятным, но это истинная правда. Всего через шесть месяцев. |
| The bishop's words terrified Silas. He prayed for deliverance, and even in those dark days, his trust in God and The Way never wavered. It was only a month later that the clouds parted miraculously and the light of possibility shone through. | Слова епископа страшно напугали Сайласа. Он много молился за него, но даже в те черные дни его вера в Бога и "Путь" ни разу не была поколеблена. Лишь месяц спустя он узнал о том, что сгустившиеся над ними тучи чудесным образом развеялись и впереди вновь забрезжил свет надежды. |
| Divine intervention, Aringarosa had called it. | Божественное вмешательство — так называл это Арингароса. |
| The bishop had seemed hopeful for the first time. "Silas," he whispered, "God has bestowed upon us an opportunity to protect The Way. Our battle, like all battles, will take sacrifice. Will you be a soldier of God?" | Впервые за долгое время епископ смотрел в будущее без страха.— Сайлас, — шепнул он, — Г осподь осенил нас своей благодатью, дал возможность защитить "Путь". Наша битва, как и все остальные битвы на свете, требует жертв. Ты готов быть солдатом Создателя нашего? |
| Silas fell to his knees before Bishop Aringarosa—the man who had given him a new life—and he said, "I am a lamb of God. Shepherd me as your heart commands." | Сайлас рухнул на колени перед епископом Арингаросой, человеком, подарившим ему новую жизнь, и сказал:— Я всего лишь овца в стаде Пастыря нашего. Веди меня туда, куда велит сердце. И я пойду. |
| When Aringarosa described the opportunity that had presented itself, Silas knew it could only be the hand of God at work. Miraculous fate! Aringarosa put Silas in contact with the man who had proposed the plan—a man who called himself the Teacher. Although the Teacher and Silas never met face-to-face, each time they spoke by phone, Silas was awed, both by the profundity of the Teacher's faith and by the scope of his power. The Teacher seemed to be a man who knew all, a man with eyes and ears in all places. How the Teacher gathered his information, Silas did not know, but Aringarosa had placed enormous trust in the Teacher, and he had told Silas to do the same. "Do as the Teacher commands you," the bishop told Silas. "And we will be victorious." | Когда Арингароса описал все открывавшиеся перед ним возможности, Сайлас окончательно уверовал в то, что это дело рук И промысла Божьего. Чудесная судьба! Арингароса связал его с человеком, который и предложил этот план. Человек предпочел назваться Учителем. И хотя Сайлас ни разу не видел Учителя, говорили они только по телефону, он благоговел перед ним, был потрясен глубиной его веры и широтой власти, которая распространялась, казалось, на всех и вся. Учитель, как представлялось Сайласу, знал все, у него везде были глаза и уши. Откуда он получал всю информацию, Сайлас понятия не имел, но и Арингароса очень верил в Учителя и вселил в Сайласа то же чувство.— Делай то, что говорит тебе Учитель, исполняй каждую его команду, — внушал епископ Сайласу.— И тогда мы победим! |
| Victorious. Silas now gazed at the bare floor and feared victory had eluded them. The Teacher had been tricked. The keystone was a devious dead end. And | Победим! И вот теперь Сайлас смотрел на голые деревянные полы кельи и понимал, что победа ускользнула у них из-под носа. Учителя обманули. |
