| progressing. Not at all. He looked down at the bound monk at his feet. The man lay perfectly still now, as if in a trance of acceptance, or perhaps, in silent prayer for deliverance. | события. Совсем. Он перевел взгляд на лежавшего у его ног монаха. Тот окончательно затих, больше не барахтался, не пытался высвободиться из Лежал, точно в трансе от отчаяния, а может, мысленно читал молитву, моля Господа об освобождении. |
| |
| CHAPTER 72 | ГЛАВА 72 |
| Fifteen thousand feet in the air, Robert Langdon felt the physical world fade away as all of his thoughts converged on Sauniere's mirror-image poem, which was illuminated through the lid of the box. | Находившийся на высоте пятнадцати тысяч футов Роберт Лэнгдон вдруг почувствовал, что реальный физический мир бледнеет, отступает куда-то и что все его мысли заняты исключительно стихотворными строками Соньера, которые вдруг высветились на крышке шкатулки. |
| Sophie quickly found some paper and copied it down longhand. When she was done, the three of them took turns reading the text. It was like some kind of archaeological crossword... a riddle that promised to reveal how to open the cryptex. Langdon read the verse slowly. | Софи быстро нашла листок бумаги и записала текст в обычном порядке. Закончила, и вот все трое склонились над ним. Содержание строк было загадочно, но разгадка обещала подсказать способ открыть криптекс. Лэнгдон медленно прочел: |
| An ancient word of wisdom frees this scroll... and helps us keep her scatter'd family whole... a headstone praised by templars is the key... andatbash will reveal the truth to thee. | — Мир древний мудрый свиток открывает... собрать семью под кровом помогает... надгробье тамплиеров — это ключ... и эт-баш правду высветит, как луч. |
| Before Langdon could even ponder what ancient password the verse was trying to reveal, he felt something far more fundamental resonate within him —the meter of the poem. Iambic pentameter. | Не успел Лэнгдон задуматься о том, что за тайна спрятана в этом тексте, как почувствовал, что его больше занимает другое. Размер, которым написан этот короткий стих. Пятистопный ямб. Почтиправильный. |
| |
| Langdon had come across this meter often over the years while researching secret societies across Europe, including just last year in the Vatican Secret Archives. For centuries, iambic pentameter had been a preferred poetic meter of outspoken literati across the globe, from the ancient Greek writer Archilochus to Shakespeare, Milton, Chaucer, and Voltaire—bold souls who chose to write their social commentaries in a meter that many of the day believed had mystical properties. The roots of iambic pentameter were deeply pagan. | За долгие годы исследований, связанных с историей тайных обществ Европы, Лэнгдон неоднократно встречался с этим размером, последний раз — в прошлом году, в секретных архивах Ватикана. На протяжении веков этому стихотворному размеру отдавали предпочтение поэты всего мира — от древнегреческого писателя Архилоха до Шекспира, Мильтона, Чосера и Вольтера. Все они предпочитали именно этот размер, который, как считалось, обладал особыми мистическими свойствами. Корни пятистопного ямба уходили в самую глубину языческих верований. |
| Iambs. Two syllables with opposite emphasis. Stressed and unstressed. Yin yang. A balanced pair. Arranged in strings offive. Pentameter. Five for the pentacle of Venus and the sacred feminine. | Ямб. Двусложный стих с чередованием ударений в слогах. Ударный, безударный. Инь и ян. Хорошо сбалансированная пара. Пятистопный стих. Заветное число ".пять" — пентакл Венеры и сея щенного женского начала. |
| "It's pentameter!" Teabing blurted, turning to Langdon. "And the verse is in English! La lingua | — Это пентаметр! — выпалил Тибинг и обернулся к Лэнгдону. — И стихи написаны по-английски! La lingua |
