Постепенно строчки начали вылезать за края экрана, заполняя собой все пространство лаборатории. Они смывали старую систему из моей памяти, выжигая чужое воздействие.
Следом задрожали стены и вся техника. Они размывались, становясь прозрачными. И сквозь акварельную муть я начал различать образы. Знакомые образы.
Но я старался не смотреть на них, боялся, что и они тоже начнут пропадать. Пальцы продолжали порхать над клавиатурой, внося новые и новые изменения.
Все это должно было сломать чужое воздействие и прогнуть его в мою пользу. Я не собирался просто так сдаваться, а приготовил сюрприз каждому ученику Брусиленко.
Да, это могло коснуться и Артема, но я готов был пойти на риск. Потому что еще не знал, был ли он подсадной уткой или жертвой на этом празднике мести.
Хорошо, что я не чувствовал усталости, кажется, ее даже не было в этой реальности. Я продолжал создавать код, думая только о том, что я должен оказаться в своем доме со всеми потрохами.
В этот момент мне вдруг пришло в голову, что я могу вернуться и в свой мир. Тот, в котором я был ученым в роскошной лаборатории.
Пальцы на мгновение застыли, но через секунду снова застучали по клавишам. Зачем мне туда, где у меня почти ничего не осталось? Да, там были деньги, но уже нет Веры.
Перед глазами вспыхнул ее образ, не тот, что я видел здесь, а тот, что до сих пор нежно хранил в сердце.
Вера, моя прекрасная, медноголовая женщина.
Я перевел взгляд на монитор, где курсор запульсировал синим. Вот я и закончил.
Enter.
И я вернулся. Сознание было кристально чистым, руки не дрожали, колени не подгибались.
«…йствие. Блокировка невозможна,» — закончила свою фразу Алекса.
В этом мире не прошло и секунды!
«Нет, не трогай. Я уже справился.»
«Тимофей Викторович, фиксирую изменения в вашем организме.»
«Все правильно», — я оглядел стоящих передо мной магов.
— Что ж, вы сделали свой ход, — спокойно сказал я. — А значит, я сейчас начну убивать.
Артем побледнел, услышав мои слова. Он-то был ближе всех ко мне. Тень грозно свела брови, Матильда вскинула руки. Калинин нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но я поднял ладонь вверх, призывая его молчать.
— Постой, не надо! — не выдержал Дягилев. — Я не предатель! Это все директор! Он настроил их против вас!
«Молчи!» — рявкнуло в голове так, что заныли виски.
Да, я теперь слышал их разговор. Артем был прав, я тоже часть эксперимента Брусиленко, значит, в нас есть общие структуры его вмешательства. Разница была в том, что они не смогли разделить тело и магические каналы.
Переписывая код воздействия другой реальности, я смог узнать очень многое о силе всех семерых. Это будет моим козырем в этой битве.
Я улыбнулся краешком губ и положил ладонь на плечо Артема.
— Говори, телепортер.
Моя магия начала работать раньше, чем он произнес первое слово. Мне всего-то нужно было очистить Дягилева от ментального воздействия Брусиленко.
Находясь запертым в созданный псиоником мире, я понял, что не нужно разрушать связующую перемычку, чтобы победить их.
— Я должен сказать, — начал Артем. — Это будет честно. Не спорьте.
Последнее он сказал не нам, а своим товарищам по школе. Я заметил лишь по одному быстрому движению глаз.
— Нас выбрали для этой школы одновременно с вами, Тимофей Викторович, — продолжал Дягилев. — Но, думаю, наше обучение сильно отличалось от вашего.
— Да, не помню ничего из времени в той школе, — кивнул я.
— Так или иначе, вы стали первым этапом в большом эксперименте. С нами работали иначе, — чем дальше он говорил, тем сильнее расслаблялось его лицо.
Заклинание действовало. Оно постепенно снимало блоки, так что Дягилев и не замечал этого. Он продолжал рассказывать, выдавая все больше правды.
— Нас изолировали друг от друга, пока мы были на учебе, да и вне ее почти не общались. Это не было приказом, просто мы сначала не понимали, зачем дружить. У каждого был свой курс, они почти не пересекались, кроме одного момента. Нас сделали единым целым. Мы можем…
«Замолчи!» — снова рык в голове.
Я понял, что на них не действует мое заклинание. Значит, нужно заманить учеников в дом.
— … слышать друг друга, чувствовать, — он не обратил внимание на крик, ведь я заблокировал чужой голос. — И у Никиты Степановича это получилось. Он использовал нас, как подопытных кроликов, но мы благодарны ему за возможность стать уникальными магами. Таких, что никогда не могло бы быть в природе.
— Для чего ему это?
— Борьба за власть, — голос Артема стал печален. — Сейчас, говоря это все, я будто смываю грязь со стекла и могу разглядеть всю картину в целом. Да, точно. Он часто упоминал, что это не просто научный прорыв, это новый виток в истории. Сначала я думал, что его заботить только исследования. Но сейчас… Сейчас я все понял.
Он на секунду замолчал, и глаза его вновь дернулись.
— Братья, нас действительно использовали. Не для прогресса, не для нас, а лично для себя.
Я глянул на метки, они понемногу сходились в одной точке. Либо будут атаковать, либо разговаривать, третьего не дано.
— Я могу помочь остальным тоже это понять, — сказал я.
