Бам, бам, бам, бам! – Теперь почти каждая пуля находила свою цель, поражая кого-то из начавших скапливаться зомбаков. Но они, словно одержимые, с маниакальной упорностью продолжали карабкаться на автобус.
Стоны и завывания тварей заглушили возгласы людей, торопливо перебиравшихся через бетонный край виадука на нашу сторону.
Сменив последний магазин, я снова прицелился и вдруг увидел, как рука подростка соскользнула с решётки. Инстинктивно наклонившись, я успел схватить его за шиворот и втащил наверх. Следом протянул руку мужику с двустволкой на плече и помог выбраться ему.
– Грузи всех своих в кузов! Щя поедем! – выкрикнул я на ухо безумно озиравшемуся по сторонам мужику и, наклонившись, выстрелил почти в упор в лоб заражённому, пытающемуся лезть следом за ним.
Потом я прицелился в следующего, и в этот момент в голове что-то лопнуло, и свет погас.
Нокаут!
Мне показалось, он продлился лишь мгновение, но я по богатому боксёрскому опыту отлично понимал – это ощущение обманчиво.
Очнувшись, я вскочил на ноги, но тут же пошатнулся, едва не сорвавшись с края виадука. Затылок пронзила острая боль. В ушах зазвенело.
– Что за херня? – вырвалось у меня, и, оглядевшись, я не обнаружил рядом выпавшую из рук Сайгу. Зато увидел сестру, которая держала на руках нашего маленького попутчика и орёт на одного из парней, тянувшего к ней руку из кузова грузовика.
А в следующий миг двигатель Урала надрывно рыкнул, и он тронулся, обдав нас клубами вонючих выхлопных газов.
Мгновенно поняв, что произошло, я выругался и, уловив рядом движение, резко развернулся. Рука одного из двух забравшихся зомби, вцепилась в край бетонной плиты, подтягивая тело. Среагировав, я пнул его в грудь и когда он сорвался вниз, почувствовал, как в ногу вцепились зубы ещё одного незамеченного упыря.
Как только резцы добрались до плоти, по телу проскочила волна, похожая на удар тока, и, я буквально оцепенел на краю обрыва, при этом наблюдая, как на автобусе под виадуком толкаются не менее полусотни тварей. Ещё около двух десятков довольно-таки быстро карабкались наверх по свисающим перилам. Красные глаза горели неутолимой жаждой, а окровавленные рты скалились, приветствуя скорое пиршество.
Каждое движение давалось с трудом, но я сумел выудить из карманов куртки два зелёных кругляша, затем посмотрел на растерянно озиравшуюся сестру.
– Бегите к домам! – крикнул я, и, поняв, что иного выхода нет, вырвал предохранительные чеки из гранат.
25.05.2028.
Шустрый
– Дядь, а ты разговаривать умеешь? – переспросил чумазый парнишка.
– Вроде с утра умел, – ответил я, опешив от его внезапного появления. Встретить здесь, в центре заражённой Москвы, десятилетнего пацана – я уж точно никак не ожидал.
– Дядь, а ты вообще из нормальных? – задав следующий вопрос, парнишка покрутил пальцем у виска.
– Вроде да, – проворчал я, на всякий случай медленно продвигаясь к проёму, ведущему в чёрный от сажи подъезд.
– Тогда очки сымай, – нагло предложил он.
Эта просьба заставила замереть.
– Ты первый очки сними, – предложил я, не переставая с опаской озираться.
Парнишка тут же выполнил просьбу, и, несмотря на расстояние, в глаза бросились молочные белки глаз.
Незараженный ребёнок здесь?! Да не может быть. Поражённый, я тоже снял очки. Лицо парнишки скривилось.
– У тебя глазья красные. Как-то не верится, что ты из нормальных, – предъявил он разочарованно и презрительно сплюнул. Затем достал ополовиненную полторашку с водой и сбросил вниз. – А ну-ка, дядь, выпей. Только не пару глотков, а всё до донышка.
Выслушав предложение, я подобрал бутылку и понюхал воду. Вроде затхлостью или химией от неё не несло.
– Да ты, дядь, не ссы, сам набирал. Она дождевая.
Парнишка не зря заставляет меня выпить почти литр жидкости. Подобное не сможет проделать практически никто из заражённых. Дикие зомби воду не употребляют в принципе.
Один военный медик мне в самом начале пандемии растолковал, что нужную им влагу чумные получают либо из мяса жертв, либо через изменившие свою структуру кожные поры во время соприкосновения с водой. Из-за этого они инстинктивно боятся большие объёмы воды, ибо многих из заражённых впитываемая влага может буквально раздуть.
Кровососов стошнит от глотка воды. Других мутантов вырвет от ста грамм.
И даже вспомнившие своё прошлое деловые и семейные чумные, в организме которых зараза мутировала в нечто иное, за сутки могут употребить не больше ста грамм жидкости. Если выпьют больше, почки не справятся, и их начнёт трясти и ломать как наркоманов.
Конечно, я мог просто уйти, но узнать о местных раскладах больше мне не от кого. К тому же вполне возможно, что пацана используют как засланную торпеду прячущиеся в засаде деловые или люди. Хорошенько подумав, я не без удовольствия принялся вливать в себя прохладную воду и делал это до тех пор, пока полторашка не опустела.
После этого парнишка подождал полминуты и удовлетворённо хмыкнул.
– Ладно, дядь. Убедил. Вроде тебя не трясёт. А если спущусь, кидаться не будешь?
