– Да ты не очкуй. Сам видишь, нормальный я. Выходи, – успокоил я его и приставил биту к стене.
Через две минуты парнишка вышел из недр выгоревшего вестибюля. На вид ему не больше десяти лет. Лицо перемазано сажей, щёки ввалившиеся, и, несмотря на прикрывающую тело объёмную одежду, угадывалась болезненная худоба. В левой руке зажата стальная кошка с мотком верёвки, а правая замотана и подвязана грязной тряпкой к шее.
Пристально меня осмотрев, пацан спросил:
– Дядь, а ты случайно, не с вертолёта?
– Не, я больше по рекам сплавляюсь. А ты сам-то, что здесь один делаешь?
– Да у нас с сестрёнкой тута хата недалеко.
– А не страшно одним жить посреди всего этого? – я обвёл руками выгоревшие дотла коробки домов.
– Сейчас везде страшно, – по-взрослому ответил он. – А сюда стаи чумаходов через баррикады не суются, правда, бродят всякие мудаки мутантские по одному, но быстро сваливают. В этом районе жрачки не найдёшь, так что им здесь не хрен ловить.
– А почему стаи зомби сюда не суются? – спросил я, заинтересовавшись местными раскладами.
– Тута раньше большие банды деловых базировались. Если всех пересчитать, то вначале почти три тысячи рыл жило. У них волын было и боеприпаса – грузовиками. Банды всё Замоскворечье за яйца держали и стаи на свою территорию не пускали. Видел черепа чумаходских вожаков на баррикадах? Деловых тут уже полгода нет, а толпы чумных до сих пор райончик обходят.
«Деловые» – продвинутый подвид «семейных» заражённых третьего типа. Некоторые люди после заражения воздушно-капельным путём лишь слегка изменялись, оставаясь почти нормальными. Но зараза навсегда укоренялась в их организме, из-за этого они периодически впадали в неадекватное состояние и начинали убивать. Некоторые сильно мутируют. Именно с одним из таких я столкнулся когда-то в сетевом маркете перед началом восстания заражённых.
Жили деловые по странным, полублатным понятиям, и незараженных людей люто ненавидели. В отличие от семейных, инстинкт самосохранения заставлял их сколачивать крупные банды, во главе которых обычно вставали мутировавшие в огромных здоровяков собратья. Если в одиночку встретить такую банду, лучший выход – погибнуть в бою.
Военврач рассказывал, что у деловых и семейных в лимфатических узлах вырабатывался какой-то гормон. Зареченские учёные его называли «Озверином». Ходили слухи, что его можно извлечь с помощью шприца из свежих трупов и после специальной обработки вкалывать обычным людям. После укола человек на несколько часов становился заметно сильнее. Может, это всё, конечно, и брехня, но зареченские ещё до зимы начали обменивать на патроны свежие трупы заражённых третьего типа.
– И куда подевались все деловые? – спросил я, пятой точкой чуя неладное.
– Хирурга убили, он у них вроде пахана был. Все вопросы решал, а тех, кто беспределил – в расход пускал. А потом жратва и патроны кончились. Банды без Хирурга перегрызлись, два месяца резали друг друга, как бешеные псы. Бойня была страшная. Кого-то в метро загнали, да там они и сгинули. Кто-то свалил, а остальные собрали манатки и на плотах вниз по реке уплыли, ещё до зимы.
– А почему вас с сестрой не забрали?
– Мы иммунные, нам с ними никак нельзя. Мы с сестрой, после смерти Хирурга и так ото всех долго прятались. Деловые – те ещё отморозки. Ты что думаешь, все красноглазые только нормальную жратву едят? Да им человеческое мясо слаще шоколада!
– У меня тоже глаза красные. Почему ты вышел?
– Ты, дядь, воды напился и воняешь как-то по-другому. Сразу видно, что человечины ни разу не ел. Я в таких делах разбираюсь, – деловито объяснил парнишка.
– А чем вы с сестричкой питаетесь? – поинтересовался я как бы невзначай.
– Я знал, где Хирург свои заначки прятал, – ответил парнишка, ничуть не смутившись.
– Ты же иммунный, почему из города не ушёл?
– Ага, конечно – ушёл. Может, ещё посоветуешь через Метро на поезде уехать? Говорят, на окраинах столицы орды чумаходов шастают, тысяч по сто голов. Нам с сеструхой мимо них точно не проскочить.
При упоминании орд мой рот непроизвольно скривился. Год назад, нам с Машей и детьми едва удалось ноги унести из военного городка, в котором мы пытались прижиться. Орда, тысяч в пятьдесят диких зомби, проломила двойную стену, возведённую военными строителями, и смела защитников. Не помогли ни танки, ни крупнокалиберные пулемёты, ни фугасные заряды с противопехотными минными заграждениями. Тогда погибли пять сотен бойцов и полторы тысячи гражданских.
Конечно, если бы меня тогда послушались в штабе военного анклава, стольких жертв можно было избежать, но что толку теперь вспоминать об упущенном. Отодвинув на второй план неприятные воспоминания, я указал в сторону дислокации вертолётчиков.
– А эти пришлые на вертолётах? Вы ведь с сестрой могли бы к ним в гости напроситься.
– Да я бы с удовольствием подкатил к козырным, чтобы добазариться, но они же шмаляют во всё, что движется. Их снайпера даже ночью всё видят и без разбору всех валят на глушняк.
– И давно они здесь?
