Мы крались вдоль кованой ограды, украшенной королевскими лилиями и коронами. За изгородью открывался вид на рукотворный рай, созданный лучшими ландшафтными дизайнерами страны. Группы деревьев живописно располагались между небольшими озёрами, обрамлёнными гранитными набережными с изящными мостиками и беседками.
Массивные ворота, ведущие на территорию бывшей усадьбы Ярыгина, распахнуты настежь. Войдя, я увидел чёрный внедорожник, брошенный посреди роскошной клумбы. Его дверцы были распахнуты. Рядом стоял витражный Порше кабриолет, цвета золотой металлик, казавшийся игрушечным на фоне своего грозного соседа.
Кузов и лобовое стекло кабриолета изрешечены пулями. Водительская дверь распахнута, а на пассажирское сиденье вытряхнуто содержимое женской сумочки.
Осмотрев всё, я почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Неужели это Маша пыталась сбежать? Перебирая вещи, наткнулся на загранпаспорт и уставился на фотографию широко улыбающейся, тюнингованной блондинки, ничем не похожей на темноволосую Машу.
– Кто-то шашлык жарит, – проговорил лейтенант, тревожно оглядываясь. Я тоже почувствовал запах горелого мяса.
Оглядевшись, заметил, что из-за одноэтажной пристройки к основному зданию поднимается тонкая струйка дыма.
– Маша говорила, что её муж приехал с двумя то ли охранниками, то ли сослуживцами. Может, это они? А ещё она, кажется, упоминала, что у них глаза красные. Надо бы сначала их найти.
Подойдя к широким окнам пристройки, мы уставились на шикарную кухню, оснащению которой позавидовал любой дорогой ресторан. В дальнем углу кулинарного рая стоял накачанный мужик в фартуке, накинутом на голое тело. Он с оттяжкой рубил топором что-то, лежащее на длинном разделочном столе.
Через распахнутую дверь заметили второго персонажа, копошащегося возле мангала. В отличие от раздетого коллеги, шашлычник одет в строгий костюм с выпущенной из брюк белой рубашкой.
Лейтенант коснулся моего плеча.
– Так, Шустрый, я пройду через кухню и поговорю по душам с нудистом, а ты обойди с улицы и возьми на мушку шашлычника. Как только займёшь позицию, два раза щёлкни рацией. Когда я отвечу, начинаем.
С этими словами лейтенант, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь в подсобку. Я хотел предложить действовать иначе, и не разделяться, но спорить с упёртым десантником сейчас бесполезно. Пришлось начать пробираться по клумбам вдоль каменной стены. Когда до угла пристройки оставалось всего пара метров, по перепонкам забарабанила длинная автоматная очередь.
– Да, мля! – вырвалось у меня.
Прибавив шаг, я выскочил из-за угла и успел заметить, как шашлычник отрывается от мангала и достаёт короткий автомат Кедр из незамеченной ранее специальной сбруи на боку. В следующее мгновение он рванул внутрь кухни. Не успев прицелиться, я понёсся вдоль стены, взводя на ходу курки. Приклад двустволки привычно упёрся в плечо, и тут из дверей кухни донеслась длинная автоматная очередь.
Раздался грохот падающих кастрюль. Ругаясь под нос, я ворвался внутрь и увидел, как на полу катаются десантник и нудист в окровавленном фартуке. В спине последнего зияли два десятка пулевых ран, а в руке он сжимал широкий топорик для рубки мяса. Шашлычник стоял рядом и неловко возился с автоматом, будто забыв, как перезарядить и изготовить к стрельбе.
Несмотря на творившееся вокруг безумие, я успел увидеть на разделочном столе части женского тела и лежащую на подносе голову той самой блондинки из загранпаспорта, обрамлённую белыми кудрями. Но больше всего в глаза бросилась жёлтая туфелька на высоком каблуке, непонятно как удержавшаяся на отделённой от туловища длинной ножке.
И в этот миг меня накрыло.
– Вот суки! – прорычал я и, подойдя вплотную к шашлычнику, выстрелил дуплетом ему в затылок.
Картечь вошла кучно. Во все стороны рванул кровавый фонтан мозгов с осколками костей. При этом тело шашлычника перекинуло через катающихся по полу.
Переломив ружьё, я быстро его перезарядил. Затем подскочил к борющимся, прижал стволы к боку нудиста и дважды выстрелил, стараясь не задеть Беркута. Первый заряд картечи пропахал спину. Второй вошёл в плечо, разворотив дельтовидную мышцу и вырвав левую ключицу. Несмотря на это, бешеный нудист продолжал наседать, рыча и щёлкая челюстями, словно дикий зверь.
Пока я перезаряжал ружьё, ситуация изменилась. Десантник сумел скинуть с себя заражённого и, вжав колено в его горло, пытался вырвать мясницкий топорик из его сжатых пальцев. А в это время правый кулак взбесившегося нудиста методично бил Беркута по рёбрам.
Меня поразили его глаза. Кровавые зенки, не моргая, смотрели на лейтенанта и излучали безудержное безумие. От этого взгляда даже волосы на затылке встали дыбом, а по телу пробежал нервный импульс, словно от удара током.
– Не надо. Я сам, – прорычал Беркут, заметив ружьё, направленное на заражённого.
После реплики лейтенанта я вышел из мимолётного оцепенения и, отступив, не без удовольствия наблюдал, как матерящийся десантник отрубает голову, бьющемуся в конвульсиях нудисту.
Потом мы стояли и тяжело дышали, глядя на продолжающее трепыхаться обезглавленное тело.
