Успокоившись, я киваю и иду дальше. На место, где находился магазин Фаберже, я стараюсь не смотреть. Образ Мины, насаженной на окровавленное стекло, и без того не выходит из головы.
Наверх мы поднимаемся в молчании. Лифт бесшумно несется в небеса, и я хочу, чтобы он пробил верхние уровни небоскреба, вынырнув на крышу, будто поплавок на поверхность воды.
Я гипнотизирую мраморный наборный пол, пряча взгляд от Шувалова. Старик должен топать ногами с горящими от гнева глазами, перечислять все совершенные сегодня ошибки, кричать и брызгать слюной, отчитывая как мальчишку…
Но он не произносит ни слова. Входим в кабинет, и Шувалов сразу направляется к бару. В его руках появляется уже привычный мне коньяк и пара хрустальных бокалов. Старик садится не в свое похожее на трон кресло, а напротив меня – за приставной стол для совещаний.
В бокалы льется тягучий янтарь, и я с удовольствием вдыхаю пьянящие ароматы коньячных спиртов. Впервые за много лет мне хочется напиться до беспамятства и выпилиться из окружающей реальности хотя бы на время.
– За нее! – коротко говорит Шувалов и, запрокинув голову, опрокидывает бокал в рот.
– За Мину! – я благодарно киваю и выпиваю свою порцию, не ощущая вкуса.
Игорь Всеволодович встает с кресла и подходит к окну. Некоторое время он смотрит на город с высоты птичьего полета, а затем прерывает молчание.
– Восемнадцать лет назад я потерял сына, – медленно произносит старик. – Ему было столько же лет, сколько тебе сейчас. Вы даже похожи как две капли воды. Все случилось во время инициации в Храме Разделенного. Мальчик оказался Темным, и мы уничтожили его в алтаре…
Последние слова Шувалов произносит сдавленно, к его горлу подступает комок.
– Портрета Игоря нет на стене в коридоре…
– Почему? – спрашиваю я, прерывая затянувшуюся паузу.
– Потому что он посмел сопротивляться и чуть не убил Императора! – Великий Князь поворачивается ко мне, в его глазах стоят слезы. – Последний и решающий удар нанес я…
Сгорбившись, старик медленно направляется к столу, вытаскивает из верхнего ящика тумбочки фотографию и кладет ее на лакированную поверхность. Я беру в руки цветной прямоугольник и теряю дар речи: на меня смотрит мое отражение.
– Ты предполагаешь, что он твой отец? – спрашивает Шувалов и тут же отвечает. – Я не знаю…
– Мы похожи как две капли воды…
– Я понял это в тот миг, когда впервые тебя увидел, – с горечью продолжает Князь, – но речь не об этом. Я собственноручно убил сына, но после этого не запил, не бросил службу и не сбежал в удаленное имение зализывать раны! Не думай, что это далось мне легко, я не сделан из стали, я такой же человек из плоти и крови, как ты!
– Вы хотите меня утешить? – тихо спрашиваю я.
– Нет, я пытаюсь объяснить, что ты поступил так, как того требовали обстоятельства! – восклицает старик. – А твои переживания и всепоглощающее чувство вины – совершенно нормальная реакция! Ты не хладнокровный убийца! А если бы оказался таким, я сжег бы тебя во время нашей первой встречи!
Шувалов забирает фото сына из моих рук и, мельком взглянув на него, прячет в ящик.
– Я должен был сообщить вам или Берестову о встрече, – каюсь я.
– Все мы совершаем ошибки, и важно не только иметь мужество их признать, но и сделать правильные выводы! – прерывает меня Шувалов. – Уж извини за банальность!
– Что произошло в салоне Фаберже? – спрашиваю я и прикрываю ладонью Осколок, спрятанный под окровавленным пиджаком.
– Ты о выплеске Силы?
– О нем, со мной такого еще не случалось…
– В тебе просыпается одаренный, – буднично сообщает Шувалов, пожимая плечами, – обычная история.
– Но это была чудовищная мощь, а я даже не инициирован?!
– Очень сильный одаренный! – добавляет Князь, делая ударение на слове «сильный». – Ты должен контролировать свои эмоции, если не хочешь разнести полквартала в Москве!
Разговор незаметно переходит в деловое русло, но я к этому еще не готов.
– Шеф Приюта ушел?
– Понимаю, что тебе тяжело это слышать, но мы не планировали его задерживать…
– А как Шеф установил магическую защиту – он же не одаренный?!
– Мощный амулет, созданный Зелеными – слишком явное доказательство связи с Императорским Родом…
– С Миной попрощаться можно? – спрашиваю я без особой надежды.
– Нет, тело уже забрали, инцидент квалифицирован как теракт, а ты даже в качестве свидетеля не проходишь…
Даже не спрашиваю взорвались ее зубы или нет – какое это имеет значение.
– Чего хотел от тебя Шеф? – спрашивает Князь.
– Чтобы я на него работал…
– И ты, конечно же, не согласился?!
– Нет, и он приказал Мине меня убить, – отвечаю я и сглатываю подступивший к горлу комок. – Зачем одной рукой предлагать сотрудничество, а другой – пытаться уничтожить?
– Я не могу влезть ему в голову, но очевидно, что покушения – элемент давления на тебя, и он уверен, что ты расправишься с убийцами! – веско заявляет Шувалов.
– То есть, он посылает приютских на верную смерть?!
– Именно!
– А они покорно подчиняются…
– В свое время ты тоже пытался меня убить!
– Быть может, мне стоит пойти на работу с ним? – обреченно спрашиваю я.
– Это ничего не изменит…