– Все произошло в соответствии с планом, не так ли? – спрашивает Бестужев, вскидывая правую бровь. – Нападение случилось во время вашей неожиданной отлучки – прекрасное алиби, не так ли? Вернулись вы в критический момент сражения – не раньше и не позже! Вы не геройствовали, не спасали товарищей, а всего лишь помогли особе царской крови проявить себя и выиграть разыгранный по нотам бой!
Бестужев замолкает и смотрит на меня с нескрываемым торжеством.
– Я хочу познакомиться с режиссером всех этих спектаклей! – продолжает он. – С удовольствием взял бы его на работу, не будь он Темным, либо прислужником Темных! Мне будет жаль его убивать, как и тебя, бастард!
– Ваши предположения абсолютно беспочвенны! – хладнокровно заявляю я. – Не будь вы в своем праве, вызвал бы вас на дуэль!
– Не играй со мной, мальчик! – тихо произносит Бестужев вмиг изменившимся тоном. – Еще молоко на губах не обсохло, чтобы мне угрожать!
Он наклоняется над кроватью, хватает широкой пятерней мои волосы и прижимает голову к подушке. Я пытаюсь освободиться, выгибаясь всем телом и напрягая шею, но все тщетно – Князь и резиновые фиксаторы держат меня железной хваткой.
Мой разум кипит от негодования, я смотрю во взбешенные зеленые глаза и вижу в них не только гнев, но и охотничий азарт. Успокаиваю дыхание и беру разбушевавшиеся эмоции под контроль. Подавляю детское желание плюнуть в мерзкую рожу и сыпать словесными оскорблениями до тех пор, пока Бестужев не выбьет мне все зубы.
Я должен сохранять достоинство даже в такой ситуации. Кроме того, я пока слишком слаб, чтобы вступать в противостояние с Командующим Императорской Гвардией на равных. Прятаться же за спиной Шувалова я не хочу, это претит моей натуре.
– Я сделал все, что мог, чтобы защитить нас, – заявляю я. – Оправданий вы не услышите!
– Ты можешь считать меня кем угодно, – цедит сквозь зубы Бестужев. – Можешь жаловаться на меня Цесаревичу, Императору или самому Разделенному! Можешь даже возвести поклеп! Но ты не сможешь скрыть правду о себе и своей миссии – рано или поздно она выплывет наружу! Я бы давно выбил ее из тебя, не стой за твоей спиной Великий Князь Шувалов! Лично разбил бы кулаки о твою смазливую рожу, и ты бы выложил все!
– Ну так выбей! – зло отвечаю я и криво улыбаюсь. – Я обездвижен и полностью в твоей власти, а Шувалова рядом нет! Можешь не сдерживаться – доктора не дадут мне сдохнуть, а позже целители подлатают и скроют все улики!
Мои слова производят то действие, на которое и рассчитаны. Бестужев медленно отпускает мои волосы, и я замечаю, что его пальцы немного дрожат, хотя взгляд остается жестким и непреклонным.
– Что ты знаешь о планах Темных? – спокойно спрашивает он, взяв себя в руки. – Кого они хотят убить? Какова их стратегическая цель?
Я гляжу на князя с откровенным вызовом, не произнося ни слова. Он не отводит взгляд, не желая уступать даже в детской игре под названием «гляделки».
– Будешь молчать?
Я не реагирую и продолжаю нагло пялиться на его недовольную физиономию.
– Ты вышел на новый уровень – на тебя обратил внимание сам Император! – Бестужев склоняется надо мной и начинает пристально и сосредоточенно разглядывать мое лицо, будто видит его впервые. – Я поймаю тебя, бастард! И тогда смерть станет для тебя самым желанным исходом!
Князь Грибоедов элегантен как рояль: он одет в белую рубашку с высоким воротником, черный классический костюм и черные же лакированные туфли. Ни дать ни взять – франт с Арбата.
Он смотрит на меня пристально и серьезно. Я вижу обсидиановые радужки его глаз, и мне кажется, что он знает, что я их вижу. Мне либо кажется, либо я чувствую это, как и любой Темный. Еще не чтение мыслей, но уже глубокое восприятие эмоций.
Я все еще привязан к кровати, но стальные иглы из вен Аллочка уже вынула. Сначала вынула иглы, а затем вынула… Пару минут назад прикосновения ласковых пальчиков Аллочки вызвали прилив крови отнюдь не к голове. Мой организм отреагировал вполне естественно, что вызвало у девушки блеск в глазах и яркий румянец на щеках, но в самый неподходящий момент явился князь Грибоедов. Подмигнув, сексапильная медсестра вышла и оставила меня наедине с мозгоправом.
– Добрый день, Александр Игоревич! – произносит он, широко улыбается и указывает взглядом в район моего паха. – Рад, что ваше самочувствие пришло в норму!
– Добрый день, Андрей Федорович! – говорю я, слегка краснея. – Снова будете копаться в мозгах? Или на этот раз вас интересуют другие органы?
– Нет необходимости, – коротко отвечает он. – Мне не нужно погружаться в ваш разум, чтобы понять, что в вас живет Тьма.
– И что теперь? – спрашиваю я с показной беспечностью, ощущая ледяную волну холода, опускающуюся по позвоночнику.
– Ничего! – Грибоедов пожимает плечами. – Мы с вами сделаем вид, что вы чисты, как непорочный юноша-алтарник из Храма Разделенного.
– И в чем причина такой снисходительности? – лениво интересуюсь я, хотя должен покорно благодарить и лобызать жилистую, сжатую в кулак десницу Дознавателя.