– Личное распоряжение Алексея Николаевича Романова, – поясняет Грибоедов. – Но на вашем месте я бы себя в безопасности не чувствовал – расценивайте это как временную благодарность за спасение, не более.
– Цесаревич вправе отдавать распоряжения Имперским Дознавателям? – с сомнением уточняю я.
– Вправе, если они одобрены Императором! – добавляет князь и встает с неудобного стула для посетителей.
– Если благодарность временная, то сколько его, времени, у меня есть?
– В лучшем случае пара недель, – отвечает Грибоедов, и я слышу в его голосе грустные нотки. – Инициация выявит вашу истинную природу, и…
Князь обрывает фразу, но и он и я прекрасно понимаем, что последует за этим «и».
– Надо полагать, что эти недели я проведу прикованным к кровати?!
– Скорее всего, – Грибоедов утвердительно кивает. – Насколько я понимаю, князь Бестужев настроен по отношению к вам весьма некомплиментарно.
«Некомплиментарно» в переводе с великосветского птичьего языка означает: «готов уничтожить при первой же возможности».
– Как себя чувствует Цесаревич? – спрашиваю я и впиваюсь взглядом в лицо Грибоедова.
– Алексей Николаевич попросил навестить вас и поблагодарить за спасение от его имени, – Грибоедов многозначительно кивает. – Наследник Престола опасается, что не сможет сделать это лично…
Он пристально смотрит мне в глаза и почти незаметно качает головой. Это предупреждение! Князь передал мне его мысленно и продублировал с помощью завуалированного намека!
Меня бросает в холодный пот. Алексей – нежилец. Он ничего не рассказал о моих способностях и даже обеспечил защиту, но она действует лишь до тех пор, пока Романов жив. А жить ему осталось совсем немного, до Инициации ни он, ни я не дотянем.
– Прощайте, Александр! – произносит Грибоедов, разворачивается и стремительно покидает больничную палату.
– До свидания! – кричу я вслед, когда дверь за князем закрывается.
Последняя фраза Имперского Дознавателя и сожаление, ясно читающееся в его мыслях, могут означать лишь одно: я тоже нежилец на этом свете. Темным не место среди высших цветных, если, конечно, они не входят в число дознавателей – штатных опричников Императора.
За окном сгущаются сумерки, а в моей душе – чувство обреченности. Бестужев действует идеально: он держит меня взаперти под предлогом лечения и параллельно ведет следствие.
Цесаревич отойдет в мир иной, а вместе с ним – данная мне индульгенция. Через несколько дней Бестужев что-нибудь на меня накопает, шепнет нужные слова Императору, и я исчезну со страниц светской хроники так же быстро, как на них появился.
В казематах Тайного Сыска мне искалечат тело и душу, и я признаюсь во всем, что от меня потребуют. А потребуют сознаться в покушении на наследников Великих Родов, это очевидно. Последует публичная казнь, а узкий круг высших аристо, на которых работает Бестужев, отпразднует ослабление Рода Фиолетовых и восстановление привычного баланса сил в Империи.
При таком раскладе Великий Князь Шувалов не сумеет меня защитить. Возможно, и пытаться не будет, чтобы отвести подозрения от себя, сохранить Род и влияние, а в будущем отыскать еще одного фиолетовоглазого бастарда для осуществления своих планов.
Агент Симпа провалил свою миссию, так и не приступив к ее выполнению. Меня ждет судьба остальных выпускников Приюта, с той лишь разницей, что на фото в коллекции Князя Шувалова я буду улыбаться. Он использует паспортное, потому что после моего сожжения в Алтаре или в подвале фотографировать будет нечего.
Дверь палаты открывается, но я даже головы не поворачиваю – мне сейчас не до флирта с Аллочкой.
– Эй, бастард, почто голову повесил?! – раздается веселый голос Трубецкого, и я делаю два важных вывода.
Охранники, постоянно торчащие у входа, куда-то исчезли, и я безумно рад видеть этого смешливого парня.
– Как медсестричка?! – продолжает расспросы он. – Ты уже договорился?!
– Она обещала прийти ночью, – я поворачиваю голову и торжествующе смотрю в лицо Андрею.
– Хочу поменяться с тобой местами! – с вожделением заявляет Трубецкой и мечтательно закатывает глаза. – Обожаю порно с медсестрами, а у тебя будет не проплаченная постановка, а секс с реальной красавицей в белом халате! И ты при этом будешь связан!
Мой друг донельзя возбужден: тонкая ткань больничного халата, вздыбившаяся в районе паха, выдает его с потрохами. Я невольно улыбаюсь: парень, который может покупать пачками лучших красавиц Империи, оказался безнадежным романтиком, ценящим естественность и принципиально не желающим платить за секс.
Неожиданно в голову приходит безумная мысль.
– Можем это устроить! – забрасываю удочку я.
– Что устроить? – недоуменно спрашивает Андрей.
– Поменяться местами! – я подмигиваю. – Алла придет в темноте и вряд ли поймет, что в кровати лежишь ты, а не я. А если и заметит, то не откажется от горячего секса с симпатичным наследником Великого Рода Синих! Ее не цвет наших глаз интересует!
– Тьма меня забери! – восклицает Трубецкой после небольшой паузы. – А ведь мы с тобой и вправду похожи: кровь Разделенного – не водица!